„Хакасы, освоив басню, обосновались в ней, будто в родной юрте“, – рассказывает профессор кафедры литературы Хакасского государственного университета им. Н.Ф. Катанова Виктория Карамашева
«ЛГ»-ДОСЬЕ
Виктория Алексеевна Карамашева – учёный-литературовед, доктор филологических наук, член Союза писателей России.
Родилась в 1956 году в деревне Нижние Сиры Таштыпского района Республики Хакасия. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького (отделение художественного перевода). Аспирантуру и докторантуру оканчивала в Московском педагогическом университете. Автор двух монографий, нескольких учебных пособий, более пятидесяти научных статей. Награждена нагрудным знаком «Почётный профессор Тывинского государственного университета». Живёт в Абакане.
– Виктория Алексеевна, чем, на ваш взгляд, хакасская литература отличается от русской, от литературы других малых народов РФ? Есть ли у неё какие-то отличительные особенности?
– Вся мировая литература, все национальные литературы – и великие, и малые – говорят человечеству, по сути, об одном и том же. О жизни, о смерти, о любви. Хакасская – малая. Появилась в советское время, когда решалась задача восстановления века назад утраченной традиции письма. В науке принят термин «младописьменная». Нас, хакасов, на всём белом свете около семи туменов. И в нашей литературе всего несколько десятков имён. И основатели, и современники, вне зависимости от известности и плодовитости, – всего несколько десятков. Но хакасская литература – это уникальное явление. Уникальное тем, что создаётся на хакасском языке и выражает менталитет, душу хакасского народа.
Например, жанр басни. Я сейчас им как раз занимаюсь. Ему отдавали дань наши классики – создатель первого хакасского романа Николай Доможаков (1916–1976), поэт и драматург Михаил Кильчичаков (1919–1990), другие. Из нынешних – Илья Топоев, Сергей Карачаков. В хакасскую литературу басня пришла из русской. Между тем баснописец Крылов формировался под влиянием Лафонтена, который, в свою очередь, черпал у Эзопа. Всё равно басни Крылова не французские и не греческие. В них всё русское – характеры, быт, мудрость. Также хакасы, освоив басню, обосновались в ней, будто в родной юрте. Читаешь и видишь не какую-то, а именно хакасскую сороку. Хакасскую мышь. Обстановка хакасская. Характеры. Философия.
В момент становления на хакасскую литературу влияли (и сейчас, на другом уровне, но влияют) два основных фактора. Прежде всего богатый фольклор. Если сравнивать с былинами, наши алыптых-нымахи – богатырские сказания – более древний и мощный эпос. Сотни произведений, многие в семь-десять тысяч стихотворных строк. Там такие глубинные мировоззренческие пласты… Развиваясь, осваивая новые формы, хакасская литература не забывает истоков. Вот в прошлом году вышел очередной авторский алыптых-нымах – «Сибен Арыг» Альбины Курбижековой, продолжательницы семейной фольклорной традиции и в настоящие время председателя Союза писателей Хакасии.
Жанровая система хакасской литературы в целом выстраивается в соответствии с классификационными принципами мировой литературы, но в непосредственной ориентации на русскую. Всё, что требует осмысления в художественной форме, страна и сейчас осмысляет сначала на русском языке.
– Хакасская письменность создавалась в двадцатых годах ХХ века на основе кириллицы, потом вдруг была переведена на латиницу, затем опять на кириллицу. С чем это связано?
– Если рассматривать в историческом ракурсе, сначала надо упомянуть орхоно-енисейские памятники, которые датируются, самое позднее, VIII веком. Древнехакасская государственность была уничтожена монгольским нашествием. Результатом, помимо разрушения политической и экономической структуры, стала гибель письменности как социального явления. Дешифровали и тем самым открыли для мира каменную рунику в ХIХ веке. Неизвестно, как она звучала, но читаем её – хакасы читают – без усилий. Однако в начале ХХ века письменной традиции в народе не существовало. Правда, первые печатные книги религиозного содержания на хакасском языке появились ещё в конце ХIХ века. Православные миссионеры, которые их выпустили, использовали русский алфавит с дополнительными буквами для тех хакасских звуков, которым в кириллице не нашлось соответствия.
Когда задачам ликвидации неграмотности и созданию письменности было придано государственное значение, у нас была организована комиссия разработчиков из национальной интеллигенции. Практической проблемой являлось то, что в хакасском языке функционировало несколько равноправных диалектов. Создание письменности одновременно значило создание литературного, а значит общехакасского языка. В 1927 году отпечатали первую хакасскую газету. Парадокс оказался в том, что, взяв за основу кириллицу, хакасы вошли в противоречие с официальной линией. Ещё в начале 20-х была запущена кампания по переводу письменности народов СССР на латинскую основу. К 1931 году письменность большинства советских народов перевели на латиницу. Сначала тех, кто писал арабским письмом, азербайджанцев и татар, например. Мотивировалось тем, что латиница проще арабицы. Но потом перевели и тех, кто успел принять кириллический алфавит, в том числе хакасов. Мало того, в Наркомпросе РСФСР уже завершили проект латинизации русского письма, только вот внедрить не успели – вмешался Сталин, и процесс тут же поменялся на противоположный. В итоге через несколько лет использования латиницы хакасов опять перевели на кириллицу.
– Какое внимание местные власти уделяют развитию и изучению национальной литературы? Писатели Москвы и Питера часто жалуются на то, что их бросили на произвол судьбы, а как у вас с этим?
– Хакасская литература изучается с периода становления. Хакасский научно-исследовательский институт языка, литературы и истории был образован в 1940 году. Потом, ещё война не закончилась, в Абакане появился педагогический институт, который готовил учителей, в том числе хакасского языка и литературы. В 1990-х на базе пединститута возник университет, в его структуре продолжает работать кафедра хакасской филологии. Так что как предмет научного исследования, как объект студенческого и школьного изучения произведения хакасских авторов востребованы.
В 1990-е, с введением регионального компонента со стороны науки и образования, активизировалось внимание к региональной русской литературе Хакасии. Это правильно, потому что литературный процесс с его проблемами и задачами общий. И это важно, потому что подавляющая часть населения Хакасии – русскоязычная. По отношению к ней воспитание чувства малой родины, ознакомление с её историей и этнокультурной спецификой – социальная миссия региональной русской литературы. Здесь имеет значение и оригинальное творчество, и переводческая деятельность. Роман Николая Доможакова «В далёком аале», о становлении советской власти в Хакасии, вышел к всесоюзному читателю и получил миллионные тиражи в переводе Геннадия Сысолятина (1922–2003). Как очень крупную работу в области поэзии и уже этого века назову перевод алыптых-нымаха Моисея Баинова (1937–2001) «Хан-Тонис на тёмно-сивом коне», осуществлённый Натальей Ахпашевой. Относительно недавно Дом литераторов Хакасии выпустил предназначенный для школьников сборник рассказов Ивана Костякова (1916 –1983) «По звериным тропам». Книга вышла, как у нас стало в последнее время практиковаться, на двух языках. Дан оригинальный текст на хакасском языке и одновременно перевод, который выполнил Юрий Черчинский.
Книги в Хакасии за счёт бюджета, да, выпускаются. И хакасских авторов, и русских. Сверхскромными тиражами. И гонорар не всегда. Тем не менее не от случая к случаю, а в плановом порядке. Кроме того, существуют республиканские премии, предназначенные для местных писателей. Поэтическая – имени Моисея Баинова. За прозу – имени Николая Доможакова. Как стимул для молодых авторов учреждены две стипендии. И премии, и стипендии присуждаются на конкурсной основе. Претензии как субъективного, так и объективного характера предъявлять, наверное, возможно. Однако сама система поддержки региональной литературы в Хакасии налажена.
– Вы являетесь специалистом не только по хакасской литературе, но и по алтайской, тувинской… Что нужно сделать для того, чтобы литература малых народов стала доступна среднестатистическому российскому читателю?
У меня две специальности – русская литература и литература народов России. Вы, полагаю, спрашиваете о доступности национальных литератур в переводе на язык межнационального общения. То есть на русский. Перевод – это подёнщина. Для него требуется большее усилие воли, чем для оригинального творчества. Редкий случай, чтобы литератор занялся переводом, не имея, хотя бы в отдалённой перспективе, никаких материальных выгод. О необходимости в этой связи государственной поддержки уже много и долго говорилось. Однако недостаточно сосредотачиваться лишь на гонорарах для переводчиков. И выход книги из печати – это не конечная цель. Неизвестно, каким путём перевод попадёт и попадёт ли вообще к читателям разных регионов, если централизованной системы распространения и информационной поддержки книжной продукции не существует…
Три обязательных вопроса
– Статус писателя сегодня?
– Современники могут ошибаться, сколько заблагорассудится, а в литературоведении, в истории литературы, какой писатель, такой у него и статус.
– Какой, на ваш взгляд, должна быть литературная критика?
– Если речь идёт о состоявшемся авторе, то интересно, когда критик предлагает какой-то новый ракурс его творчества. Если о начинающем – то щадящей, обучающей.
– Ваш совет начинающим авторам.
– Писательский труд – нелёгкий. Сколько усилий ни вложить – сиюминутной отдачи в виде славы и материального вознаграждения не получишь. Это надо чётко себе представлять.
