Владимир Высоцкий
Протопи ты мне баньку – да с веником.
На полОк залезай и ложись!
И течёт разговор со священником
Про хорошую, старую жизнь.
Вспоминает, как утречком раненько
Попадье крикнул он: «Протопи!»,
А Собака, навроде карманника,
Спёрла мясо, сорвавшись с цепи.
А когда вышел он из предбанника,
То Собаку пустил он в расход,
И ему два красивых охранника
Поменять предложили приход.
А потом, на карьере ли, в топи ли,
Где спина становилась колОм,
Понял он: зря Собаку ухлопали –
И портрет на груди наколол.
Он её пристрелил, как изменника,
Ту, что в детстве по холке трепал…
Вот и хлещет берёзовым веником
По груди, где собачий оскал.
Юрий Левитанский
История произошла зимой,
Почти под Новый год,
как раз в сочельник.
Я покажу сначала, как Священник
Купил продукты и несёт домой.
Я покажу его входящим в дом,
Собаку, что как раз лежит у входа…
Но речь совсем, конечно, не о том,
Она о том, что в этот день погода
Была морозной. Двери на балкон
Он приоткрыл, стареющий мужчина –
Вот тут она продукты и стащила,
Хоть речь и здесь, понятно, не о том…
Потом я разверну сюжет иной:
Вот мой священник около Собаки,
С ружьём в руках и в зимнем полумраке,
А там уже «пиф-паф!» и «ой-ё-ёй!..»
В конце я покажу могильный холм,
Где та Собака выглядит лежащей,
Под надписью прискорбно надлежащей,
Но даже здесь речь вовсе не о том.
А речь о том, что у Попа была…
И жизнь, увы, была – да пролетела;
И что воздастся всем за их дела;
И от стола путь краток до ствола…
Всех жизнь прихлопнет,
В том-то всё и дело…
Мозырь (Белоруссия)
