Михаил Серебринский
Поэт, переводчик (английский и французский языки), прозаик. Родился в 2000 году. Окончил филологический факультет ЛГУ им. А.С. Пушкина. Автор двух книг стихотворений и переводов («После империи», 2019 г., и «Жёлтый квартал», 2024 г.). Произведения печатались в журналах «Звезда», «Нева», «Алтай», «Бельские просторы», «Балтика», «Перископ» и др. Стихотворения публиковались на электронных порталах «Полутона», «45‑я параллель» и др. Лауреат премии журнала «Звезда» (2025 г.). Лауреат ряда всероссийских конкурсов, участник литературных фестивалей, литературоведческих конференций. Произведения переводились на китайский язык. Живёт в Санкт-Петербурге.
* * *
Теперь твой час настал. – Молись!
А. Блок. «На поле Куликовом»
Помню: тебя, сироту черноглазую,
Взялся домой подвезти.
Только в дороге с твоими рассказами
Мне бы с ума не сойти.
Едем под Тулой. За стёклами мутными
Плещется Дон, как слеза.
Бью в тормоза: вижу, ежеминутно ты
Крестишься на образа.
«Чудятся очи татарские, дикие
По-над изломом реки.
Как у отца! Это птицы накликали:
Злые, – кричишь, – кулики».
«Ты, – говорю, – обманулась неправдою,
Не сочиняй про отца!
Вороны это кричат над Непрядвою,
Белым притоком Донца».
К ночи приедем. Ни поля, ни Дона нет.
Бензоколонка. За так
Добрый татарин наполнит нам доверху
Дизелем топливный бак.
Но полоснёт, как ножом, прямо по сердцу
Глаз диковатый разрез.
«Как у отца…», что приходит с тех пор к тебе
Птицами с чёрных небес.
* * *
Леониду С.
Раннее утро. Плохая дорога.
Матовые фонари.
Тени навстречу летят одиноко
В свете балтийской зари.
Чуть лиловато и чуть синевато,
А в лобовом – как всегда:
Сельская местность, по сорок два ватта
Лампочки и провода.
Старый таксист открывает окошко,
Целит окурком в кювет.
Лена в запачканных чёрных сапожках
Дремлет в пути на «литвед».
Стелет, как будто заело пластинку,
Хриплый французский шансон.
С неба слетают и тают снежинки
И ускользают как сон.
Чудится, будто в безлюдном приходе
Светится иконостас:
Тихо Архангел на землю нисходит,
Просит смиренно за нас.
Друг просыпается где-то в Сибири
И к телефону идёт
Нам позвонить – только в тёмной квартире
Трубку никто не берёт…
Утро. Молчанье в сибирской однушке –
В таксомоторе гудки.
Дом и страна у Христа на прослушке:
Звёзды – пути – огоньки…
* * *
Когда окно сломалось, зимний сад
Ворвался в быт, отряхивая ветки.
Был низкий гул, точнее – голоса
Деревьев. Было оханье соседки.
Был точен параллельный перевод
Синиц, вернее, птичье говоренье,
Был снег, белилом лёгший на комод,
И у окна – людей столпотворенье.
Все мучились скорее починить
Замок – по интуиции, на ощупь –
Морозу дать отпор и не пустить
На обжитую, тёплую жилплощадь.
А снег всё шёл и выбился из сил.
Замок был врезан к середине ночи.
И сад ему, конечно, уступил.
В квартире стало тише, одиноче.
* * *
Мимо красных кустов барбариса,
Мимо сине-зелёной хвои
Шёл на поезд. Народ суетился,
У вагонов толкались свои.
Брал билет. Редкий ломаный дождик
Поливал из грибного ведра –
Прорастали затылки прохожих,
Что встречались у кассы вчера.
Ехал в город и попусту тратил
Жизнь. Дождями закусывал грусть.
Утром – снова перрон. Люди! Братья!
Я вернусь. Я за вами вернусь!