Ахмедхан Зирихгеран
Родился в ауле златокузнецов Кубачи (Дагестан). По первой профессии ювелир. В данный момент – сотрудник художественно-публицистического журнала «Дагестан». Член Клуба писателей Кавказа. Дипломант международных литературных конкурсов: Волошинского (2019), «Линия фронта» (2020), Тургеневского «Бежин луг» (2021); литературных конкурсов «ЛевитовФЕСТ – 2022», «Капитан Грэй – 2023», «Пастернаковское лето – 2024» и др. Публикации в журналах и газетах: «Дагестан», «Женщина Дагестана», «Кольцо А», «Зарубежные задворки», «Дарьял», «Южная звезда», «День и ночь», «Причал», «День литературы», «Гостиный Дворъ», «Сундук», «Новый Орëл + XXI век», «Страстной бульвар 10», «Москва», «Наш современник», «Лиterraтура», «НГ – Exlibris» и др. Живёт в Махачкале.
1
– Только не поднимайся, только не сейчас, – еле слышно шептал Бащща, крепко сложенный мужчина лет тридцати, в кольчуге, надетой поверх длинной холщовой рубахи. Он напряжённо наблюдал, как туман медленно, но неумолимо приближался, поднимаясь всё выше и выше.
Туман, который он любил с детства, сейчас мог стать злейшим врагом. Здесь, на вершине горы, которую словно соты облепили домики, туман был частым гостем. Он мог свалиться сверху, упав отяжелевшим облаком, накрыть узкие каменные улочки тягучим моросящим дождём, который льётся буквально отовсюду. А мог и приползти снизу, заполняя всё вокруг бесконечным белым океаном. Бащща любил смотреть на это белоснежное великолепие, забыв про все насущные дела. Но сегодня туман становился злейшим врагом для него и всех односельчан.
– Бащща, туман идёт! Они не увидят наше вооружение, – едва взбежав по лестнице, выпалил Кац, его верный друг с детства.
– Туман не предаст нас, он остановится, – прошептал Бащща, обводя взглядом плоские крыши домов, уступами уходящие вниз. На каждой крыше было установлено по несколько водоносных сосудов, издали напоминающих пушки. Их жерла дымились – в каждый кувшин была насыпана негашёная известь.
Все последние недели жители зацепившегося за вершину горы села Убаже наблюдали за приближающейся опасностью. Дымы от горящих селений становились всё ближе. Войско Дауд-шаха неотвратимо приближалось, беря штурмом и разоряя село за селом. Некоторые общины предлагали совместно дать отпор захватчику, но большинство, привыкшее к единоличной жизни высоко в горах, проигнорировало опасность, уповая на неприступность горных селений.
Но они просчитались: войско Дауд-шаха не штурмовало укреплённые селения, а обстреливало их из невиданного доселе в этих краях оружия, которое они называли пушками. Всё это выяснил Бащща с товарищами, устроив ночную вылазку в стан врага. Пользуясь знанием местности, они подсмотрели, как непрошеные гости обстреливают сёла. После того как осаждённые сдались и враги отправились на разграбление павшего села, друзья унесли три пушки. Благо охраны около них практически не было.
Выкрав пушки, немного ядер и несколько бочонков пороха к ним, лазутчики незамеченными вернулись домой.
Туман, достигнув опушки леса, за которым начинались первые сельские укрепления, остановился. Никаких захватчиков не было видно, и могло показаться, что Дауд-хан переменил планы и обошёл Убаже стороной. Но острый слух даже на таком большом расстоянии улавливал лошадиное фырканье, приглушённый звон доспехов и еле слышные звуки голосов множества людей.
– Я разожгу большой огонь на главной башне, как только начнётся бой. Враг дрогнет! – Бащща обернулся, услышав резкий голос появившегося словно ниоткуда Хранителя огня.
– Надо выстрелить по ним, надо выстрелить! – торопливо заговорил Тиш, молодой парень в кольчуге, облепленной мокрой листвой. – Я только что разведал, где их основные силы. Прополз у них под носом.
– Мы не успели отлить много ядер, – сказал Бащща.
– У нас уже больше ста ядер, и их продолжают лить, – возразил Тиш.
– Почему не стреляем? – на башню в устрашающей маске, грохоча доспехами, поднялся батыр-воин Тутта. – Мы готовы быстро переносить пушки с крыши на крышу. Всё готово.
– Они должны увидеть все наши пушки, только так мы сможем напугать их, – ответил Бащща. – Вы забыли наш замысел? Они должны подумать, что у нас сотни пушек. Трёх они не испугаются. Мы можем отогнать войско Дауд-хана, только если у них случится паника.
– Но они же знают, что у нас только три украденные у них пушки, не поверят они, – замотал головой рассудительный Панди.
– Ещё они знают, что мы мастера литейного и кольчужного дела, – возразил Тиш. – Расчёт верный.
– Ядра мы отлили, можем и пушки. Дауд-хану придётся поверить. А пушки мы отольём позже, – Бащща не отрывал взгляда от тумана.
Все собравшиеся на башне согласно закивали, не переставая напряжённо наблюдать за остановившимся туманом.
Бащща не дал команды на начало обстрела, даже когда войско грозной массой вышло из тумана и двинулось к крепостным стенам. И только когда он натренированным взглядом охотника оценил выражения лиц нападающих, угрюмо рассматривающих башни и стены, он тихо скомандовал:
– Стреляйте.
И сам бросился в литейную мастерскую – каждое ядро было на счету.
Пока переносили одну пушку, другая стреляла, а третью заряжали. Со стороны могло показаться, что у защитников Убаже множество невиданного доселе оружия. Дополнительно вражеское войско осыпали старым проверенным оружием – смазанными апшеронской горючей смолой каменными ядрами, которые катились вниз, нанося урон порой не меньший, чем пушечные ядра.
Огонь на главной башне полыхал, вздымаясь до небес. Отсюда, снизу, село казалось огнедышащим драконом.
– Уходят! Ухо-о-дят! – завопил Кац, не сводивший взгляд с Дауд-хана, наступавшего в арьергарде своего войска.
– Не прекращать стрельбу! – воскликнул Бащща, выбежавший на крайнюю башню с двумя ядрами. – Пока ядра или порох не закончатся, палите!
Войска Дауд-хана, оставив между крепостными стенами и опушкой леса десятки тел, растворились в тумане. Но туман, словно становясь наконец на сторону осаждённых, начал отступать, выдавая местонахождение недавних нападавших.
– Стрелять всем, что есть в наличии! – завопил Тутта.
– Вот вам ещё! – радостно кричал Тиш, в очередной раз поджигая фитиль. Он и парни, которые помогали ему таскать пушку с башни на башню, уже не собирались переносить её, в азарте расстреливая все ядра, что у них были.
– Что-то да есть, но скоро всё расстреляем, – Бащща, тщательно прицелившись и учтя направление ветра, выстрелил и с удовольствием выслушал вопли раненых врагов. Стрельба была прекращена лишь тогда, когда ядра перестали долетать до врага.
Напряжение боя моментально сменилось восторгом от одержанной победы. Все обнимались, смеялись, радовались. Женщины тут же выкатили из подвалов заготовленную для торжественных случаев грушевую настойку. Дикие груши месяцами бродили в бочках, давая в итоге неплохой пьянящий градус.
– Стоп, стоп! – неожиданно запротестовал Бащща. – Может быть, мы рано празднуем? Они могут вернуться ночью или в тумане.
– Предлагаю выйти за стены и дать залп из всех трёх пушек. Пусть думают, что мы их догоняем, – предложил Тиш.
– Хорошая идея, – согласились все.
– Ядра мы отливаем, но нам неведом секрет пороха, – вновь не согласился Бащща.
– Так, может, мы сможем отбить у них ещё пару бочонков этого зелья? – подал голос молчавший до этого момента батыр Шах.
– Вот это можно, – согласился Бащща. Вопрос пороха его беспокоил больше всего.
Выйдя за ворота и пользуясь знанием местности, недавние оборонявшиеся расстреляли все имеющиеся ядра. Вопли раненых стали подтверждением точности огня. Как только они вернулись под охрану крепостных стен, на Амугинской башне загорелся огонь. Так соседнее село всегда информировало все окрестные сёла о чужаках. Это был верный знак того, что Дауд-хан ретировался, несмотря на наступающую темноту.
Празднество на центральной площади, огороженной памятниками воинам, павшим на чужбине, продолжалось всю ночь. Молодёжь традиционно расходилась, лишь встретив рассвет, когда поднимающееся солнце, отражаясь в море, что было в доброй сотне километров отсюда, порождало эффект двух солнц. Эти несколько минут можно было наблюдать два солнца – негласный символ зарождавшихся семейных пар.
Молодые парни и девушки танцевали без устали. Заведшим уже семьи на этом празднике молодой крови места не было – после полуночи старшие расходились по домам, оставляя молодёжь одних.
– Как быстро время летит! Считай, вчера я здесь отплясывал, подмигивая своей Нино, – расплылся в улыбке Кац.
– Ну всё, вам по домам, – из толпы танцующих вынырнул разгорячённый Тиш. – А мы до утра будем танцевать. До утра, эхей-хей!
– Сегодня и мы днём неплохо поплясали, – не сдержал улыбки Бащща. – Ну а вы, молодые, пляшите. Для чего ещё молодость нужна?
– На башне, когда никто не видит, можно и станцевать, – хохотнул Тиш.
– Ну, чтобы не заснуть, можно и станцевать, – согласился Бащща. – Идёмте скорее, ребята, нас уже заждались. Мы давно должны были их сменить. А завтра наконец примусь за работу, после этих перестрелок руки соскучились по делу.
– У всех соскучились, – закивал Кац.
Убаже засыпал, не спали лишь дежурные на башнях, готовые в любой момент разжечь сигнальный огонь и поднять всех на бой.