Беседу вёл Никита Дмитриев, Париж
Представляем беседу с оппозиционным политиком, который подвергается жёсткому преследованию французских властей. Что стоит за чередой нашумевших сексуальных скандалов? Кто пытался отравить адвоката Бранко? Какое будущее ожидает Францию?
– Хуан, вы – известный во Франции антикоррупционный активист и один из главных критиков президента Макрона в международной прессе, особенно африканской. Вы подвергаетесь преследованиям. Правда ли, что французские спецслужбы даже пытались вас отравить?
– В августе 2023 года я был похищен в Мавритании подконтрольными Макрону спецслужбами, после чего с мешком на голове и в наручниках ночью посреди пустыни меня передали сенегальским военным. Те, в свою очередь, бросили меня в тюрьму по обвинению в госперевороте, что предусматривало пожизненное заключение. В то же время полицейские Сенегала – главного союзника Франции в регионе – застрелили шесть десятков безоружных демонстрантов, чтобы удержать у власти макроновского прихвостня – тогдашнего президента страны Маки Саля.
Всё это происходило лично со мной ещё и потому, что я выступал на стороне антиколониального активиста Усмана Сонко, который теперь является премьер-министром Сенегала и, кстати, симпатизирует России. Но прежде всего потому, что Елисейский дворец хотел навсегда от меня избавиться. До этого спецслужбы сфабриковали сексуальный компромат якобы за роман с принцессой из династии Бурбонов, который четыре года использовался для давления на меня в рамках французской судебной системы – как предлог для запрета на выезд из ЕС и ограничения моей адвокатской деятельности. Вот уже семь лет я под постоянным давлением французского правительства по надуманным поводам – с беспрецедентным уровнем слежки и под огнём макроновской прессы.
Череда подозрительных инцидентов привела к тому, что в мае прошлого года на борту самолёта из Парижа в Киншасу у меня внезапно развилось тяжёлое инфекционное заражение, что потребовало быстрой госпитализации и продолжительного лечения. Ещё один эпизод травли – попытка Макрона полностью лишить меня адвокатской лицензии осенью 2025 года. Полагаю, всё это впечатляющие штрихи на картине, представляющей якобы «либеральный» облик нынешнего политического режима во Франции. Что делать? Приходится платить немалую цену за последовательную и упорную борьбу ради суверенитета моего – французского – народа в борьбе против глобалистских элит. Но также – и, возможно, прежде всего! – это плата за защиту мною Джулиана Ассанжа и разоблачения олигархической коррупции во Франции.
На фотоколлаже нынешний премьер-министр Сенегала Усман Сонко, которого поддерживал Бранко[/caption]– Вопрос деликатный, но не могу не задать. Как вы относитесь к заявлению американской журналистки Кэндис Оуэнс, утверждавшей, что первая леди Франции Брижит Макрон – это пожилой транссексуальный мужчина, и будто бы спецслужбы Макрона пытались её, Оуэнс, за такое разоблачение убить?
– Президент Макрон приближается к финишу государственной карьеры, массово отправляя не виновных французских граждан в тюрьму за слова, что его жена Брижит на самом деле – мужчина. На мой взгляд, несмотря на очевидные психопатические наклонности, Макрон испытывает в связи со всей этой историей большую неловкость. Подобные неловкости, а то и нелепости нередко замечаются за ним. Например, имевшая место антироссийская военная эскалация в компании со Стармером и Мерцем – не только попытка вернуть Франции утраченную геополитическую значимость, но и способ отвлечь внимание от внутриполитических провалов и публичного унижения, от народного презрения и от того, что годы правления поведали стране и миру о его характере. А что в нём? В нём интеллектуальная посредственность, патологический нарциссизм, отсутствие самостоятельного мышления, неспособность к реалистичному пониманию локальных и глобальных процессов. При этом Макрон – лишь симптом структурного упадка французского общества. Стало бы чрезмерной честью возлагать на него ответственность за трусость и малодушие целой страны, дважды вручавшей ему верховную власть, в том числе по причине бесстыжей политической инструментализации им украинского кризиса.
– Как бы вы сформулировали основные обвинения в адрес Макрона и его политического режима? Не только собственные, но, возможно, и граждан страны.
– Мошеннический в основе своей способ, посредством которого Макрон пришёл к власти, загнал Францию в «авторитарную ловушку». О её неизбежности я лично не раз предупреждал. Однако Макрон – не единственный виновник нынешней социально-политической катастрофы. Разрушение французской публичной сферы олигархами, которые коррумпировали медиа, интеллигенцию и мастеров культуры, было необходимым условием появления таких фигур, как Макрон, по сути, марионеток. Он – исторический «несчастный случай», лакмусовая бумажка постыдных компромиссов французского общества, которое потешной сменой первых лиц у власти долго создавало себе иллюзию демократии.
Во Франции не нужно убивать журналистов – их можно купить, причём относительно недорого! Физическое насилие со стороны макроновской власти менее заметно, но оно постоянно проявляет себя, и я сталкиваюсь с ним всякий раз, когда вынужден обеспечивать безопасность моих сторонников на митингах. Не исключаю, что вскоре оно станет гораздо более грубым. Так называемый макронизм обнажил иллюзорность французской демократии, которая основана на сервильной, продажной судебной системе, всё более некомпетентных управленцах, получивших должности по родству или через постель, и алчных компрадорских элитах. Я глубоко обеспокоен нашим будущим: имея исторический шанс вновь стать великой державой, мы, французы, рискуем бесповоротно оказаться под внешним управлением либеральных глобалистов и в состоянии полного социального распада.
Эта супружеская пара известна всему миру…[/caption]– Как оцениваете положение дел со свободой слова? Можно ли говорить, что Франция превратилась в страну либерального тоталитаризма?
– Я не считаю нынешнюю Францию либеральной в подлинном смысле слова. Не только потому, что она по всем статистическим параметрам регрессирует уже несколько десятилетий, но и потому, что больше не содержит никакого убедительного просветительского, прогрессивного посыла – ни для собственного народа, ни для окружающего мира, ни даже на уровне официально провозглашаемых ценностей. Наш так называемый либеральный проект фактически исчерпал себя и превратился в чисто утилитарный, хищнический механизм, оправдывающий насилие, включая военное, а также неоколониальный грабёж Африки. Власть во Франции в данное время узурпирована небольшой, но могущественной и радикальной бюрократической группировкой, которая свято уверена в своей правоте и вседозволенности. Ей можно (как она считает) всё, в том числе и разнузданный жандармский произвол. Массовые аресты в рамках «дела о транссексуальности Брижит Макрон» – симптом деградации французской правоохранительной системы, что усугубляется день ото дня.
Одной из ключевых примет стал так называемый закон Марлен Шьяппы, подорвавший принцип, неотвратимо действовавший с XIX века и запрещавший лишение свободы за высказывания. Под надуманным предлогом защиты психически уязвимых подростков создали юридический инструмент, который теперь служит исключительно интересам макроновского режима. Недавно мне, как адвокату, пришлось защищать в суде гражданина с тяжёлой инвалидностью, домой к которому среди ночи вломилась до зубов вооружённая полиция из-за его шуток в Интернете о Брижит Макрон. Это говорит о том, к чему мы во Франции, на «родине прав человека», пришли сегодня… В более широком смысле свобода вообще ничего не значит без суверенитета. А он Францией утрачен: с одной стороны, общественное мнение управляется соцсетями, алгоритмы которых контролируются спецслужбами США, с другой – национальные СМИ принадлежат олигархам, союзным Макрону.
«Современная Франция» – такие слова сопровождают карикатуру[/caption]
– Так ли всё безнадёжно? Создаётся впечатление, что Макрон верит в то, о чём вещает, что им движет глубокая внутренняя убеждённость…
– Как говорится, не верь глазам и ушам своим. Макрон – типичный продукт французских компрадорских элит, столь же высокомерных, сколь и невежественных. Да, он убеждён, что действует лишь по собственному хотению, тогда как в действительности оказывается игрушкой в руках французских олигархов вроде мультимиллиардера Бернара Арно и его зятя Ксавье Ньеля, которые пропихнули Макрона в Елисейский дворец и были щедро за это вознаграждены. Проблема Франции в том, что её обирают до нитки, подчиняя интересам США в рамках империалистического блока НАТО. При этом мы, французы, ведём себя так, будто люди в мире забыли и простили насилие, которое чинилось нами в прошлом в разных местах планеты… Уверенные в моральном превосходстве, мы, в реальности всё более бессильные, наблюдаем, как разрушаются наше влияние и мощь, продолжая при этом высокомерно поучать других. Это может закончиться крайне прискорбно... Я убеждён, что наше спасение возможно лишь через уничтожение олигархических элит и восстановление подлинного суверенитета Франции вне рамок НАТО и ЕС. Если этот геополитический разворот не произойдёт в кратчайшие сроки, нам конец!
– Простите, но я бы хотел в рамках нашего откровенного разговора вернуться к теме расследований журналистов Кэндис Оуэнс и Ксавье Пуссара о Брижит Макрон. Мне кажется, у этой истории немало составляющих.
– Да, это симптоматичная история. Немалая часть французского общества от души посмеялась и выпустила пар справедливой ненависти к зажравшимся и бездарным «вождям». Но, если серьёзно, мы наблюдаем своего рода символическое уничтожение самого понятия о французской президентской чете, которая, по сути, должна воплощать величие страны. Вместо былого – перед нами чета, небезосновательно смешанная с дерьмом на глазах у всего мира и выброшенная в сточную канаву, из которой она, похоже, никогда по-настоящему не выбиралась. У происходящего есть и более глубокий контекст. Уязвимость четы Макрон – личная и политическая – объясняется пикантными обстоятельствами их знакомства и отношений. Пришли они к власти при горячей поддержке французской жёлтой прессы, романтизировавшей их связь, которая носила в сущности педофильский характер и развивалась при прямом участии олигарха Ксавье Ньеля, осуждённого в молодости по уголовным делам, связанным с сутенёрством и порнографией. Вся правда в том, что на момент начала их половой связи Эмманюэлю было всего 14 лет, а Брижит – 39, и она была его школьной учительницей. При этом в свой первый президентский срок Дональд Трамп прозрачно намекал на гомосексуальность Макрона… Напомню, что американские спецслужбы обладают, по сути, неограниченным доступом к цифровым коммуникациям европейских политических лидеров, да и всего западного населения вообще.
– Как по-русски говорится, дурной пример заразителен. Почему сексуальные скандалы, особенно связанные с педофилией, столь распространены во французском политическом бомонде?
– Во-первых, как и в любой империалистической и колониальной системе, тотальная безнаказанность долго господствовала в среде французских элит, особенно парижских. Во-вторых, в любой декадентской культуре руководители ведут ожесточённую борьбу друг с другом за неуклонно убывающие ресурсы. В этой кровавой толкотне у кормушки все средства хороши, включая компромат! Наконец, сексуальность превратилась в идеологическое оружие массового поражения, особенно после появления радикального феминистского движения #MeToo (хештег, распространившийся в соцсетях в 2017 году, пользователи которого выражали осуждение сексуального насилия и домогательств. – Ред.).
Это движение позволило либеральным чиновникам на Западе наконец-то вторгнуться в последний, более-менее защищённый от них сектор – интимную сферу – под картонными лозунгами общественного «прогресса», трагические последствия которого до сих пор не осмыслены в полной мере. Настоящие насильники при этом по-прежнему защищены французским правительством, тогда как число лживых доносов неуклонно растёт. Под громогласные разговоры об усиленной охране прав женщин в западных странах теперь наблюдается неуклонный рост женского суицида. Всё это вызывает у французского населения чувство тревоги, на что макроновская власть ответила пропагандистской «войной против мужчин» и инквизиторской моделью правосудия, с помощью которой сводятся прежде всего политические счёты. Мы во Франции переживаем экзистенциальный кризис либеральной модели семьи, она оказалась на краю пропасти. В неё можно либо свалиться, либо вернуться к традиционным ценностям.
– Недавно вы объявили о намерении участвовать в президентских выборах. В России не принято загадывать наперёд. Но если выиграете выборы в 2027 году, какие реформы проведёте в первую очередь?
– Немедленный референдум о выходе Франции из ЕС и НАТО, возможность для народа в любой момент инициировать и отменять законы через плебисцит и одновременно – радикальная чистка парламентских, бюрократических и медиaэлит с целью вернуть гражданам контроль над судьбой страны.
Чтобы вновь обрести настоящую свободу, придётся быть жёстким... Необходимо восстановить общественный контроль над всеми рычагами управления, провести реиндустриализацию страны и заново выстроить интегрированные производственные цепочки – от добычи сырья до промышленной робототехники, вернуть суверенитет в сферу телекоммуникаций и искусственного интеллекта. На международной арене первоочередная задача – отбросить логику войны и конфронтации, вернуться к равноправному сотрудничеству между всеми народами Земли.
Пока Макрон с утра до ночи пугает французов «русским медведем», он не замечает, что военный бюджет ФРГ уже вдвое превышает французский, что нашу страну разъедает международная наркоторговля, а национальная промышленность с каждым годом всё ощутимее хиреет. Франция должна перестать быть марионеткой чужих, враждебных ей глобалистских сил. Мы должны вернуть стране достоинство и вновь служить мостом между цивилизациями, которым некогда были. Только так мы снова станем землёй свободы, искусства и передовой философской мысли, а не её нынешней бледной тенью.
«ЛГ»-досье
Испано-французскому адвокату Хуану Бранко 36 лет. Он родился в семье авангардного кинорежиссёра, известного в западной богеме, вырос в аристократическом квартале Парижа, учился в одном классе с будущим премьер-министром – Габриэлем Атталем, работал советником другого – Доминика де Вильпена, учился в Йельском университете, защитил докторскую диссертацию по юриспруденции в Сорбонне. Однако – то ли по неуживчивости характера, то ли из-за тяги к справедливости, а скорее всего, по обеим причинам – талантливый правозащитник, имевший сотни тысяч подписчиков в соцсетях и крупную адвокатскую контору, несколько лет назад «пошёл против течения». Он сделал публичными многочисленные факты педофилии, гомосексуализма и коррупции в ближайшем окружении президента Макрона. Одним из фигурантов расследований стал уже упомянутый одноклассник Бранко – тот самый Атталь, яростный русофоб и открытый гей. Как фаворит Макрона, он вошёл в историю самым молодым главой французского правительства, хоть и пробыл в этой роли недолго. Хуан Бранко представлял в международных судах основателя «Викиликс» Джулиана Ассанжа и Правительство Палестины в его борьбе против израильской оккупации, осуждал дрейф Евросоюза в сторону от традиционных христианских ценностей, агитировал за нормализацию отношений с Россией и выход Франции из ЕС и НАТО. Также Бранко консультировал ряд лидеров государств Африки, например, сенегальского премьер-министра Усмана Сонко и гвинейского президента Фернандо Диаса в их стремлении освободиться от неоколониальной опеки Елисейского дворца. И получил от дворца награды: разрушенную личную жизнь, ярлык «русского шпиона», лишение возможности заниматься адвокатской деятельностью, заморозку банковских счетов, круглосуточную слежку спецслужб, подписку о невыезде, вооружённое похищение, несколько уголовных дел. А как иначе? Франция же насквозь демократическая страна!