Беседу вёл Никита Дмитриев, Париж
Представляем беседу с оппозиционным политиком, который подвергается жёсткому преследованию французских властей. Что стоит за чередой нашумевших сексуальных скандалов? Кто пытался отравить адвоката Бранко? Какое будущее ожидает Францию?
– Хуан, вы – известный во Франции антикоррупционный активист и один из главных критиков президента Макрона в международной прессе, особенно африканской. Вы подвергаетесь преследованиям. Правда ли, что французские спецслужбы даже пытались вас отравить?
– В августе 2023 года я был похищен в Мавритании подконтрольными Макрону спецслужбами, после чего с мешком на голове и в наручниках ночью посреди пустыни меня передали сенегальским военным. Те, в свою очередь, бросили меня в тюрьму по обвинению в госперевороте, что предусматривало пожизненное заключение. В то же время полицейские Сенегала – главного союзника Франции в регионе – застрелили шесть десятков безоружных демонстрантов, чтобы удержать у власти макроновского прихвостня – тогдашнего президента страны Маки Саля.
Всё это происходило лично со мной ещё и потому, что я выступал на стороне антиколониального активиста Усмана Сонко, который теперь является премьер-министром Сенегала и, кстати, симпатизирует России. Но прежде всего потому, что Елисейский дворец хотел навсегда от меня избавиться. До этого спецслужбы сфабриковали сексуальный компромат якобы за роман с принцессой из династии Бурбонов, который четыре года использовался для давления на меня в рамках французской судебной системы – как предлог для запрета на выезд из ЕС и ограничения моей адвокатской деятельности. Вот уже семь лет я под постоянным давлением французского правительства по надуманным поводам – с беспрецедентным уровнем слежки и под огнём макроновской прессы.
Череда подозрительных инцидентов привела к тому, что в мае прошлого года на борту самолёта из Парижа в Киншасу у меня внезапно развилось тяжёлое инфекционное заражение, что потребовало быстрой госпитализации и продолжительного лечения. Ещё один эпизод травли – попытка Макрона полностью лишить меня адвокатской лицензии осенью 2025 года. Полагаю, всё это впечатляющие штрихи на картине, представляющей якобы «либеральный» облик нынешнего политического режима во Франции. Что делать? Приходится платить немалую цену за последовательную и упорную борьбу ради суверенитета моего – французского – народа в борьбе против глобалистских элит. Но также – и, возможно, прежде всего! – это плата за защиту мною Джулиана Ассанжа и разоблачения олигархической коррупции во Франции.
– Вопрос деликатный, но не могу не задать. Как вы относитесь к заявлению американской журналистки Кэндис Оуэнс, утверждавшей, что первая леди Франции Брижит Макрон – это пожилой транссексуальный мужчина, и будто бы спецслужбы Макрона пытались её, Оуэнс, за такое разоблачение убить?
– Президент Макрон приближается к финишу государственной карьеры, массово отправляя не виновных французских граждан в тюрьму за слова, что его жена Брижит на самом деле – мужчина. На мой взгляд, несмотря на очевидные психопатические наклонности, Макрон испытывает в связи со всей этой историей большую неловкость. Подобные неловкости, а то и нелепости нередко замечаются за ним. Например, имевшая место антироссийская военная эскалация в компании со Стармером и Мерцем – не только попытка вернуть Франции утраченную геополитическую значимость, но и способ отвлечь внимание от внутриполитических провалов и публичного унижения, от народного презрения и от того, что годы правления поведали стране и миру о его характере. А что в нём? В нём интеллектуальная посредственность, патологический нарциссизм, отсутствие самостоятельного мышления, неспособность к реалистичному пониманию локальных и глобальных процессов. При этом Макрон – лишь симптом структурного упадка французского общества. Стало бы чрезмерной честью возлагать на него ответственность за трусость и малодушие целой страны, дважды вручавшей ему верховную власть, в том числе по причине бесстыжей политической инструментализации им украинского кризиса.
– Как бы вы сформулировали основные обвинения в адрес Макрона и его политического режима? Не только собственные, но, возможно, и граждан страны.
– Мошеннический в основе своей способ, посредством которого Макрон пришёл к власти, загнал Францию в «авторитарную ловушку». О её неизбежности я лично не раз предупреждал. Однако Макрон – не единственный виновник нынешней социально-политической катастрофы. Разрушение французской публичной сферы олигархами, которые коррумпировали медиа, интеллигенцию и мастеров культуры, было необходимым условием появления таких фигур, как Макрон, по сути, марионеток. Он – исторический «несчастный случай», лакмусовая бумажка постыдных компромиссов французского общества, которое потешной сменой первых лиц у власти долго создавало себе иллюзию демократии.
Во Франции не нужно убивать журналистов – их можно купить, причём относительно недорого! Физическое насилие со стороны макроновской власти менее заметно, но оно постоянно проявляет себя, и я сталкиваюсь с ним всякий раз, когда вынужден обеспечивать безопасность моих сторонников на митингах. Не исключаю, что вскоре оно станет гораздо более грубым. Так называемый макронизм обнажил иллюзорность французской демократии, которая основана на сервильной, продажной судебной системе, всё более некомпетентных управленцах, получивших должности по родству или через постель, и алчных компрадорских элитах. Я глубоко обеспокоен нашим будущим: имея исторический шанс вновь стать великой державой, мы, французы, рискуем бесповоротно оказаться под внешним управлением либеральных глобалистов и в состоянии полного социального распада.
