Александр Чистобаев, поэт, драматург, филолог
Влад Маленко. По мокрому потолку. – М.: Издательство «У Никитских ворот», 2024. – 504 с.
Чтобы слева плакал Поль Сезанн
и тебя ночами осязал.
Влад Маленко
Книга стихотворений Влада Маленко «По мокрому потолку», ставшая победителем национального конкурса «Книга года – 2025», содержит 272 поэтических произведения. И в самом начале поэт делает нетривиальный ход: вместо предисловия предлагает выжимку из всего фолианта, то есть цитаты, авторские афоризмы для современного утомлённого клиповым мышлением читателя.
С одной стороны, мы ценим прозорливость Влада Маленко, здесь он актуален, созвучен Времени, с другой… с другой стороны, нам страшно: неужели современный читатель – это мы, которые ещё недавно могли одолеть «Братьев Карамазовых» (Карамазовым и Достоевскому в книге посвящены отдельные произведения: «Соня», «Перейди же дорогу утёнком» и другие), а теперь «ограничены экраном гроба»?
Гаджеты, по которым сатирически проходит поэт, подсвечивают своим искусственным холодным светом смысловой узел «По мокрому потолку». Проблема несоответствия великому Прошлому современного читателя, похоже, одна из сквозных проблем книги:
Чтоб не гипсовый пушкин с купюры глядел,
а звучал его словом Христос!
Кроме указанного, автор уделяет повышенное внимание тому, что мы разучились любить, поэтому в произведении «Человек – для любви» как бы припечатывает калёным рефреном:
Человек – для любви.
Человек навсегда для любви!
Несмотря на многоуровневую структуру книги (язык не поворачивается назвать книгу сборником), с точки зрения настроения, атмосферы, сквозная тональность получилась осенней: «Ходить в музей осеннего искусства – / Труд упустивших Время октябрят», «Все октября ждут, как Пугачёва», «Только помни, что ночью осенние воры вместо шкафа с деньгами отомкнули ящик Пандоры», «Преподавай мне осенью латынь», «Мы осень не заметили, уснув», «Над нами Осень руки занесла», «Здравствуй, осень – йод на пальцах!»
Складывается впечатление, что любимый сезон автора – это пушкинская осень. Пушкин упоминается во многих стихотворениях Влада Маленко («Царь и Пушкин», произведение про утро Николая I и других). Существуют разного рода статистические вычисления у филологов вкупе с чистой лингвистикой и литературоведением. В этой связи если бы у меня имелась электронная версия книги «По мокрому потолку», то можно было подсчитать, сколько раз повторяются слова с корнями «осень», «октябрь» и т.д. Наверняка насчитали бы много. Это тоже своего рода ответ на вопрос, что такое стиль.
Стиль Влада Маленко – система магистральных образов, регулярная цветопись (золотой, синий, красный), точечная палитра самовозобновляющихся и самоорганизующихся элементов, которые работают на всё здание произведения. А зданием является его книга-музей.
«По мокрому потолку» – это самый настоящий музей (вспомним шедевр Сокурова «Русский ковчег», дабы осознать ближайшую аналогию). Поэтический музей… Она, эта книга, одновременно и Эрмитаж, и Третьяковка, и Русский музей. В этом смысле анализируемая книга универсальна, ибо в музее представлены практически все виды искусства:
И Небо такое,
что даже Ван Гог взял в Третьяковку билет.
Неслучайно живописные образы, образы художников и русскоязычных художников, в частности, проглядывают через всё полотно книги «По мокрому потолку»: «Басманную рисует Пиросмани».
Почему-то возникают ассоциации с Марианной Басмановой – музой Бродского. Видимо, так и должен работать интуитивный интертекст в сознании читателя. Так и происходит сотворчество.
А вот перед нашим взором предстаёт фигура знаменитого испанского художника: «О март – собутыльник Пикассо». Влад Маленко тонко играет с аллюзиями на сами картины гения. Почему собутыльник? Да потому что одно из известнейших полотен Пабло – «Любительница абсента». Самое интересное, что поэт привносит в произведение элементы кубизма, одним из основателей которого считается герой Маленко – сам Пикассо:
В полосках вечернего часа
Художником слеплен для вас
Из капель, из рюмок, из глаз.
Воплощать идею «осеннего музея искусства» Влад Маленко продолжает в произведении «Суриков», которое вообще-то может определяться как поэтическая рецензия на другой вид творчества. Здесь автор отдаётся всецело своим впечатлениям от суриковских шедевров на тему Первопрестольной:
Весенняя медведица – Москва,
написанная в тридцать три мазка
бунтарской кистью Сурикова-мага.
Ван Гог у поэта тоже маг. А кто такие маги? Это определённое закрытое сообщество. И здесь уместнее применить терминологию самого автора – творческий «заговор», о котором говорит всю жизнь Влад Маленко. А ещё об этом подробно сказано в недавно вышедшей документальной книге «Смеяться последним».
При этом на картинах художников, в стихотворениях поэта присутствует Солнце – царь царей и Вселенский Свет, частотный образ книги: «У Солнца косы – как у той узбечки», «Есть Солнца нежный шар», «Я видел, что в реке истосковалось Солнце», «Как на всё снисходительно смотрит Солнце», «У Солнца волосы болят».
О чём это свидетельствует? О состоявшемся стиле и почерке конкретного автора. Регулярность образа – одно из его доказательств.
Тем не менее, видимо, центральным – узловым – произведением книги является оммаж древней старине, своеобразный поэтический манифест автора – «Дионисий», неслучайно названием всему 500-страничному фолианту выбрана следующая цитата:
Дионисий писал нас по мокрому потолку.
Дионисий – ведущий московский иконописец и мастер фресок конца XV — начала XVI веков. Считается продолжателем традиций Андрея Рублёва. Отсюда нам понятен смысл названия книги: мокрый потолок – это внутренняя часть купола собора или в принципе потолка храма.
Ассоциирует ли себя автор с образом Дионисия? Возможно. Ибо в артели «Дионисия работали его сыновья Владимир и Феодосий. Вместе они расписывали Успенский собор Иосифо-Волоцкого монастыря неподалёку от Москвы. Артель рисовала фрески и образы для иконостаса, всего художники выполнили около 90 икон».
Конечно, сравнение некорректное, но Влад Маленко вместе со своими единомышленниками двигает русскую Поэзию вперёд. В том числе её духовную составляющую, неслучайно у автора значительное место в творчестве занимают духовно-религиозные произведения (что-то вроде поэтического осмысления жанра современного жития святых). Некоторые из них вошли в книгу. Например, «Бамут» – панегирик, посвящённый Евгению Родионову – православному бойцу, который отказался сменить веру под угрозами расправы и погиб 19-летним мучеником в 1996-м. Вот как на контрасте работает Влад Маленко, сравнивая судьбу поколения Евгения Родионова с самим героем:
А у твоей одноклассницы – сын и внуки.
А у тебя – только юность размером с Крест.
В этом смысле батальные произведения и произведения, посвящённые нашим воинам, только дополняют книгу автора, ибо «не всё же нам искусством любоваться».
Но в мире Влада Маленко художники не существуют обособленно. Они взаимодействуют друг с другом из разных эпох в отдельном метафизическом пространстве: «Рублёву разводит краски вином Дали» («В животе у Кита»).
Не обходит стороной автор и музыкальную сферу творчества: на страницах книги алмазами разбросаны образы Сергея Рахманинова, «Иоганна Себастьяна Снега», Моцарта. Так, автор поднимает проблему зависти (а это действительно проблема) среди профессионалов применительно к нашей эпохе («За то, что скрипка кровь из шеи пьёт…»). Здесь поэт точен: музыкант действительно прижимает скрипку к шее, а смычок как будто режет руку…
После прочтения произведений на тему живописи, музыки и других видов искусства у читателя «По мокрому потолку» возникает закономерный вопрос: «Как Влад Маленко создаёт стихи? В чём его методика?» Автор признаётся:
Я срезаю слова, как цветы,
Я пашу стихи.
Заметим, если у Ахматовой стихи растут из сора, то установка Влада Маленко близка к установке мужа Анны Андреевны. Вспомним кредо предводителя «Цеха поэтов»:
Чеканить, гнуть, бороться, —
И зыбкий сон мечты
Вольётся
В бессмертные черты.
Тем не менее, несмотря на связь с поэзией Серебряного века, а я имею в виду и оммаж классику («Что ж! Камин затоплю, буду пить... Хорошо бы собаку купить» (Бунин). У Влада Маленко: «Единица верности – собака» и другие скрытые цитаты. Влад Маленко – всё-таки наследник и правопреемник поэтики 1960–1980-х гг., на мой взгляд, эпохи настоящего апогея русского стихосложения и россыпи звёздных имён по сравнению с эпохой Пушкина. Это касается и техники выстраивания драматургии произведения, и построения фразы, но об этом – в другой статье.
При этом Влад Маленко (в другом стихотворении) говорит, что надо «уметь мазать мимо нот», ибо в этом наше отличие от цифровых копий в эпоху ИИ. Собственно, умение быть живым, давать петуха в голосе говорит о мастерстве художника именно сейчас…
Завершает книгу «По мокрому потолку» произведение «Великая степь». Под степью имеется в виду наша необъятная Родина, где «крылатые кони над старой парят бороздой», «где Лермонтов с демоном вышел стреляться на пляж». Поэт принимает такую разную степь, то есть нас с вами, с её крайностями: «я сплю и не сплю, я люблю этот волчий кураж», с её «бунтарями-музыкантами».
В этом смысле книга «По мокрому потолку» действительно запечатлела эпоху, в которой «Музей осеннего искусства» цветёт и развивается под открытым Небом, а нам с вами – посетителям этого Музея – не мешало бы в нём задержаться.
Сегодня «Литературная газета» предлагает читателям не стихи из книги, а те самые цитаты, которые автор вывел в начале сборника.
Двести цитат из этой книги вместо ненужного предисловия
***
Мы были летним воском, а теперь
Грибницей свечек встали у иконы.
***
А ты в своём камуфляже…
Представитель племени Майа.
Группа крови –
Девятое мая.
***
Море обулось в новые корабли.
***
Любовь всегда
впроброс,
Как волк на птичьем
рынке.
***
Стихосложение есть вычитание тьмы.
***
В кафе «Бродячий человек»
Собака в рифму лает.
***
На лопатках верблюда
Напиши мне про чудо,
И с востока письмо приплывёт.
***
Кто по яблоки, кто в кино,
Кто в атаку, а кто в роддом
Пишет мальчик «Бородино»
Чтоб учили стихи потом.
***
Отпускаю вам ваши стихи,
Силой данной от Александра,
Упавшего в снежные мхи
У Чёрной реки
возле белого сада.
***
Орден Мужества у Христенко,
Орден Верности у сестрёнки.
***
О яблоках Евы в ведёрках
на пыльной трассе,
О Донбассе,
ещё о Донбассе…
***
Вышли мы все
из женского молока,
Чтобы опять намылиться
в облака.
***
Так плачами платят,
Так Пушкиным
лечат бронхит.
***
Поэтов любить,
будто кошек пасти…
***
В октябре в Эрмитаже
Опадает листва с пейзажей,
И матросы шагают
по мокрым коврам…
***
Доить своей фантазии корову.
***
Ночь надевает синее
платье в пол.
Поезд по имени
Август идёт в депо.
***
Русь проколола для
Серёжки ухо,
Чтоб нашептал ей про
святого Духа.
***
Жизнь – аист в поле Бородинском,
Всё в России далеко и
близко.
***
Мы к запястьям берёз
прислоняли надрезы ртов…
По потолку Микеланджело
Размажут Россию заживо.
***
И увозят бандиты
милых
На китайских
Кобылах.
***
Иоганн
Себастьян
Снег,
Ты на Землю?
Так Бог с ней.
***
Звёзды в небе для тех награда,
Чья победа случилась в мае!
***
Лишь одна
безмятежная ель,
Примеряет XL.
***
Люди такие недолгие...
Все – огоньки на ножках.
***
Скоро снова будет 41-й и 45-й.
Я учусь у моря готовиться к рукопашной.
***
Я прошу об одном всего лишь,
Признавая свою вину:
То, что можно сделать сегодня,
Не откладывай на весну!
***
Возле Райских ворот
Цыганята играют в снежки,
И язычники спят в гамаках,
будто рыба на солнце.
***
Зеркало, покажи мне мою молодую маму,
В тот день, когда она придумала мне глаза.
***
Луна – медаль
«За Оборону неба».
***
Все разошлись, кто в лес,
кто по слова...
***
Руки – это крылья человека.
***
Есть время между волком и цветком,
Готовым на рассвете распуститься…
***
По телевизору во сне
в стране потерянной напрасно
Шукшин
крестил нас
на Шексне
калиной красной.
***
Ян женился на Варе –
Получился январь.
***
Время идёт, и встаёт человек на край.
***
Цвели сады, не покладая рук.
Нож слёзы торопил,
врезаясь в лук.
***
Свобода может рабством
стать невольно,
А воля указать на личный стыд.
Но Родина не там, где меньше больно,
А там, где что-то главное болит.
***
Иисус с ученикам на холме,
Вокруг Андрея съёмочная группа.
***
Ведь зависть –
беспокойство,
хоть и злое,
Остаток
недоношенной
любви.
***
Так Хлебников
в солнечных пятнах
искал себе тень,
Так семенем
ржавым Есенин
зачал Пугачёва.
***
Зима цитировала снег
И пить просила.
***
Чей-то ангел спит на чердаке,
Как Есенин в стропах парашюта.
***
А на поэтах загорались шапки
От помыслов в
горячих головах.
***
Июль – январь наоборот.
Смерть отменяется, однако?
И в том поможет перевод
Бориса Пастернака…
***
Крыши восходят к раю,
Красятся белым лавочки...
Люди не умирают –
Перегорают лампочки.
***
Вчера дождём
на занавеску,
Когда уснули домочадцы,
Набила осень смс-ку:
«Давай встречаться».
***
Мотылёк вмерзает в язык свечи.
Спрятал стрижа карниз.
Крошечные зубные врачи
Делают так: «З-з-з-з-з...»
***
Собери поднебесники,
Сотворим из них суп.
***
Я клянусь, что свобода –
Это синоним моря.
***
Октябрь в любви
признаётся корове,
Над сеном
расправив покров.
Мы все состоим
из снежинок и крови,
Из крови, снежинок
и слов.
***
Спецназ чувашский в ночь ушёл колонной.
В двенадцать тридцать завязался бой.
В Москве провел Серёжка с Малой Бронной
Корпоратив для Витьки с Моховой.
***
Дети, откройте свои тетрадки,
Чтобы открыть глаза.
***
Августейшие осы
Отпевают июль.
***
Ругать Отчизну за нерайский облик,
Как стричь по моде старенькую мать.
***
Мысли наши Бог на плёнку пишет.
Всем дадут послушать фонограмму.
***
Аплодируют Богу птицы,
Оставляя Москвы партер.
***
В зеркальце девушки
Черноплодка губ
Приоткрывается,
как ютуб.
***
Носи, как маленькую икону,
Горящую сквозь века,
Медаль на ленте
«ЗА ОБОРОНУ
РУССКОГО ЯЗЫКА».
***
Где у шоссе в поспешной серебрянке
Цветов не ждёт солдатский монумент.
***
Я видел камень с надписью «Свобода»,
А дальше поле вечное и в нём
Могилу неизвестного народа,
Где обелиск египетский с огнём.
***
А как по первой струне Владимира
Зеки шли во тьме до Владимира.
И Владимир их всех утешил,
Даже сам конвойный опешил!
***
Ты с улыбкой предателя
Говорила мне поутру:
«Никому не отдам тебя!»
И летели мы по ветру.
***
Только вот что: не плачьте теперь о нас!
Это мы поминаем вас в горький час!
Это вам разбираться, где мир, где меч!
Это вам теперь память о нас беречь!
***
Кино – это когда с полотен Ребранта
Женщины делают шаг обратно
К мужчинам, ждущим их в новом веке.
***
Пришли мне селфи своей души.
Буду носить в левом кармане.
***
В магазине «Подарки для наших врагов»
Не найти мышеловок и скорбных венков…
***
И бремя легко в апреле,
И время на новых птиц.
***
Протопи ты мне баньку по-синему!
Я у синего моря живу!
***
Звёзд и яблок ржавеют огрызки,
соловьи уматывают
по-английски…
***
Это Ангелы Сталинграда
Рубят новых чертей со свастикой!
***
Она диктует, я перевожу
С божественного синего на русский.
***
И ты, и я, мы все теперь в ответе
За посечённый русский город-сад.
И не хлебнув по полной
сорок третий,
Ты сорок пятый не увидишь, брат.
***
Любовь сыра. Она – глазунья.
И смотрят внутрь её глаза.
***
У Ван Гога ухо-горло-нож.
Сквозь академическую ложь
Ржавой кистью тычется рассвет,
И стрижёт пшеницу маг Винсент.
***
Целовали солдат медсёстры,
Заносили солдат в журнал,
И сентябрьский воздух острый
Всех до истины пробирал.
***
Сквозь туман петроградский,
Всем дождям вопреки
Видел в небе Вернадский
Русские маяки!
***
Я глажу поверхность осени,
Как будто винтовку Мосина.
***
Только русскую мне
раскорябай мечту,
Кровоточила чтоб между строк.
***
Жизнь прочитав
до ижицы
В книжице бортовой,
Каждый за всё распишется
На рейхстаге весной.
***
Тебе идёт наряд льняной
И запах скошенного лета,
И то, что мы бродили где-то,
Между Садовым и луной.
***
Там Есенин жил – логопед
На обломках речных планет…
***
Дело всего лишь в трении
Ветра об адамовы яблоки наших глаз.
***
И кто мы, кто?
Бесплотные пылинки
В бронежилетах хрупких белых тел.
***
С онемевшею азбукой
Несогласные буквы,
Мы у неба за пазухой
Семенами набухли.
***
Солнце и звёзды
обоих полов
Выбрали яблоки
наших голов
***
Протопи ты мне душу, отвыкшую
От соседней горячей души…
***
Знаешь, что делают осенью
Дней девяносто подряд?
Спорят с последними осами
И о любви говорят.
***
Все мы беженцы
В жизни временной.
Посмотри:
Шар земной,
Как живот
беременной, –
Нефть внутри.
***
Нынче Родина вся – дом Павлова
И за Волгою нет земли.
***
По заплаканной крыше
то яблоко бьёт то звезда
***
И не знаешь,
важней Эрмитаж или шиномонтаж?
***
Пошли, Господь, пчелу
К печальному челу,
Чтобы укус (не знаю почему)
Обрадовал носившего печали.
***
Мы закрасили кровью колосья ржи,
А на вас проливаются реки лжи.
***
А на левом холме храм Владимира,
А на правом советский солдат.
***
Но Пасху ждут на шпиле МГУ
Скворец и ангел.
***
Январское солнце –
хороший сварщик.
Зима отважно играет в ящик.
***
Работает ветром в поле
Обычный июньский воздух,
Работает память болью,
Работают небом звёзды.
***
Люди друг другу даны на прощание.
***
Всех врагов отпевают волки,
И качается хобот Волги.
***
Любовь – обоюдная тайна.
На ветру её флаг.
***
Представьте, что жить на свете
Без света в душе нельзя.
***
Ангелы – сотрудники ПВО.
Бабушки ставят на крышах свечки
***
Адам замечает,
что осень настигла рай.
Заветная фраза стоит ему усилий:
«Ева, последнее яблоко не срывай,
Я куплю тебе точно
такое же во «ВкусВилле».
***
Русская каша
Из топоров,
Песни Сашбаша –
Проза ветров.
***
Птицы улепётывают кролем,
Насмерть заклевав речной гранит.
***
Чтоб не гипсовый
Пушкин с купюры глядел,
А кричал его словом
Христос!
***
На том конце Земли есть мой двойник.
Ему моя любовь там повстречалась.
Там всё сошлось, что здесь не получалось.
Я рад за них.
***
Приходит время мыслей ясных,
Что остановок нет конечных.
Победа – церковь для причастных,
Не для беспечных.
***
Не кричите про Родину и любовь.
Сорок пятый когда-нибудь будет вновь.
С головы своей снимет планета шлем.
Вот и всё.
Дальше сами.
Спасибо всем.
***
Я ружьё со стенки чеховской сниму.
Брошу в море, чтобы чайку уберечь.
***
Апрель,
как главную зарплату
За тяжкий труд,
Ржаные зёрнышки –
солдаты
В окопах ждут.
***
Есть бабочки, живущие только минуту,
Будто сердце солдата во время последней атаки.
***
Чай наш крепко заварен.
Вечен звёзд хоровод –
Пушкин, Толстой, Гагарин
Двинули время вперёд.
Мои стихи зависят
от расстояния до тебя.
И больше ни от чего.
***
За столетие до финала,
Заглянув в ледяную даль,
Человечество закопало
Данный богом ему рояль.
***
Упуская бабочку,
понимает Набоков,
Что, по сути, осень – это сборщик налогов…
***
Человечек вылеплен из глины,
В нём любви мерцает огонёк,
А над ним кружат, как исполины,
Птицы на ветру – Судьба и Рок.
***
Некто купил на «Авито»
Пепел романа
«Мастер и Маргарита».
***
Здравствуй, осень – йод на пальцах.
В лужах – чай. В стихах – собаки.
***
Вам труднее, потомки, в засаде дней.
Наша битва с врагами была честней.
***
Мне не нужны были эти нимфы,
Я изменил тебе ради рифмы...
***
А у чайника кровь из носика.
***
В креслах у моря остались
лишь Рузвельт и Черчилль…
Третьего не дано?
***
И останется вдруг полвесны!
На волне огоньков подвесных
***
К небу навстречу выбеги,
Там, где весна горит!
Девочки – это иволги.
Мальчики – снегири.
***
Я из снега,
из крови,
из бабушкиной
молитвы…
***
А у Родины кружится голова.
Она в нижнем белье стоит.
***
Карта страны покрывается
колким инеем.
Вот Рафаил пролетает
со старцем Илием.
***
Музыканты из области сердца
Помешались на баховском скерцо.
И лежит человечек ничком,
А Господь его пилит смычком.
***
Сберегу для начала такую фразу:
«Небо начинается сразу».
***
Я Пушкина вижу
На расстоянии вытянутой с пистолетом руки.
***
Рыбу ловят на хлеб,
человека – на деньги и душу.
***
Снеговики болеют ОРВИ.
Замёрз корабль пьяный на причале.
А мы все спим и учимся любви,
Которой наяву не замечали.
***
Говорил один старец
приехавшим на Афон:
«Не кричите про любовь
к стране своей в микрофон».
***
Мальчик Ной сколотил в гараже скворечник.
Мир – это общий наш человечник.
***
Выпить про вечность не с кем.
Как же тут не пропасть?
Осень – мой лев библейский...
Голову суну в пасть.
***
Разродится
война погостами
В наши дни.
Что за время
приходит?
Господи!
Намекни!
***
И ты вернулась, наконец, сбежав из рая,
Несовершенная моя, весна сырая!
***
Музыка!
Как ты на воду похожа!
Только дышать позволь.
Осенью с неба сползает кожа.
Ноты – морская соль.
***
Кого апрель
не срезал на лету,
При взломе льдов копьём не покалечил,
Тот, как скворечник с птицами во рту, –
Блажен и вечен.
***
Где тебя отрезали
от мамы,
Там секрет любви
последний самый.
***
Преподавай мне осенью латынь!
Отдай меня ладоням золотым!
***
К рыбакам прилипают рыбы,
к цветам шмели,
И Рублёву разводит краски вином Дали.
***
Скоро у земли замена масла.
***
И журавли как дальняя авиация
Ночью проплыли, крыльями небо мацая.
***
Снегири присягнули Суздали
и летают над ней без устали.
***
Здесь станут работой пророчества,
И будут опять на коне
И доблесть,
и слава,
и творчество
В скользящей
над бездной стране!
***
А герой в пятиэтажке
Будет плакать от тоски,
Как пустой рукав рубашки,
Постаревший без руки.
***
Море работает.
У нас с ним одна работа.
***
Заговорю тебя на четыре года.
Напишу на спине своё имя йодом.
Это смерть далеко, а я близко-близко.
Ты не бойся осколка и василиска.
***
Я – Какое-то облако в джинсах.
***
Боги, боги мои!
Маргарита заканчивает МАИ.
***
Последний шанс у лакомки-осы.
Она ползёт по лезвию косы
***
Мы вдвоём ещё.
Трещат в печи дрова.
А на завтра обещают – минус два.
***
Свиданья в комендантские часы,
По вас исходят памятью чернила,
Любовь мою война удочерила,
И ленту пограничной полосы
Вплела в косу и кровью начинила,
И не в том ведь дело, что кровью писал Басё,
А лишь в том, что мы все молекулы – вот и всё.
***
А ноги-то из юности растут!
И ты стихи на щиколотке пишешь.
***
«Государыня, рыбка...» –
Пишет кровью поэт –
Сделай так, чтобы скрипка
Надрывалась сто лет…
***
Ведь Россия-то замужем за солдатом,
А солдат всегда там, где близко Бог.
***
Поэт в России больше чем поэт,
Но меньше чем солдат.
***
Чтобы не встало
На светофоре
сердце,
Как встаёт
солдат на плацу,
Сыграй на мне,
милая, скерцо.
Смычком руки
по лицу.
***
Уши клёнов
поминутно краснеют
осенью от стыда.
***
Там солдат не застал полвесны.
У земли столько ран полостных.
***
И соловей на русском языке
Поёт опять про Альфу и Омегу.
***
Эй, актёры! Сыграть смогли бы
Сценку боя длиною в час?
Если б мы не убили гибель,
Эта гибель убила б вас.
***
Поэзия – это мера веса души
Без второй половины.
***
Басманную рисует Пиросмани.
Все люди – это чьи-то талисманы.
***
Снизу в лужах икают хрюшки,
Всюду русская лень и хмарь.
А у Бога в передней Пушкин
Двести лет уж как секретарь.
***
Мы – кукушата сломанной Державы
***
Носит пустые стаканчики
Выпивший ветер в руках.
***
Однажды возле Царь-пушки
Встретились Царь и Пушкин.
***
Как заметил справедливо брат Ахмед:
«Русский русскому отрезал общий свет!»
***
Мы – машинное масло в петлях
Маем пахнущих райских врат.
***
Ветеран-подводник,
Божий Угодник
С глазами юноши
идёт, хромая.
Севастополь…
Здесь всякая ночь – 22 июня,
А каждый день – 9 мая.
***
Здесь Пушкин завидел
через Чёрное море разводные мосты.
***
На свете не осталось
больше старших,
А спички оказалось
под рукой.
***
Севастополь…
Морской Апостол,
Не признающий третьего тоста,
Не делящий мир на живых и мёртвых,
Сторонник свадебных лент пулемётных.
***
Пусть ездят стихи
о весне по ушам,
Зато не достанутся
платья мышам…
***
А рядом с ним
Мария песню пела,
качаясь,
как солдатская медаль.
***
Я – Донецк.
И это начало,
а не конец.
***
Вдоль дороги чёрно-белая трава.
Мариуполь ампутировал слова.
***
Весна стоит в пальто коротком
И утешает, как умеет.
Не привыкай к военным сводкам,
А то душа окоченеет.
***
Отстоим же весну и цветов соберём орду!
***
Нет ни любви, ни правды,
ни сострадания.
Штирлиц не верит в это.
Он ждёт задания.
***
Августу бок зашивают врачи,
А его поезд ушёл.
***
Наклеивай бумагу
на стекло,
Да бойся, будто Бога,
Почтальона.
***
Путь щеки касается Родины береста!
В алтаре Есенин акафист читает глухо!
***
Земному шару
напекло висок.
Располагался рай
наискосок…
***
В животе у кита,
на котором лежит
Земля,
Непечально живёт
всех ушедших людей семья.
***
Пусть свободой зазвенит во все звонки
Мариуполь – город Маши без руки!
***
Небо растёт, от Земли не имея предела.
Любой человек, по сути, – небесное тело.
***
Мы вынесли стихи вперёд слогами,
Как маленьких серебряных зверей.
***
У Родины слева болит внизу,
Туда ей стихи и бинты везу.
***
На небе Бог, а на Земле Россия,
Жаль, лестницу мы продали в Китай.
***
Если налево свернуть
от Ростова с «платки»,
Будет Советская Родина в плащ-палатке,
А если прямо поехать,
там пляж и танцы.
Часто живём мы дома,
Как иностранцы.
***
Небо такое,
что даже Ван Гог
Взял в Третьяковку билет.
***
Пёс по кличке Поэт
беззаветно служил языку.