Анна, где твой зритель?

«ЛГ» продолжает разговор о новом фильме «Анна Каренина», начатый в № 16 (26.04.2017).

Когда-нибудь и у нас станут снимать сериалы на основе соцопросов и фокус-групп. Или, во всяком случае, попробуют использовать такую методику. Предлагаешь список, просишь респондента поставить галочку. – Мадам, как вам эта артистка в образе Анны Карениной? – Ни в коем случае, мне не нравятся её ямочки. – Товарищ, что скажете об этом соискателе на роль Каренина? – Не аристократ, ему бы вора в законе играть. – Девушка, ваше отношение к кандидату на позицию Вронского: – Мне такой тип мужиков не очень…

Вполне вероятно, обширное исследование общественного мнения определит, что наиболее приемлемые исполнители: Сергей Светлаков (Вронский), Мария Шарапова (Анна), Филипп Киркоров (Каренин)… Да что там, и режиссёра следует выбирать в соответствии с кликабельностью в интернете. Кто там у нас самый нашумевший?..
Таким способом можно попробовать угодить большинству и увеличить рейтинг. Если же ставится задача понравиться какой-то определённой группе, например, московской интеллигенции, то её и надо опрашивать. Режиссёром Анны Карениной станет в этом случае Сокуров, сценаристом Арабов, об актёрах фантазируйте сами, но, можно не сомневаться, что целевая аудитория встретит всякую интерпретацию своего избранника с восторженным придыханием.

А вот Карен Шахназаров, получается, прав на интерпретацию не имеет. И лишает его этого права не только «либеральная» тусовка, но и все остальные фланги общества, патриоты-интеллектуалы, высоколобые левые, да ещё и народ в транспорте и соцсетях гудит «какая из неё Каренина»…

Неожиданно обнаружилось, что в фильме Шахназарова нет Лёвина, и последовали объяснения значимости этой фигуры для романа. Послушайте, но неужели кто-то полагает, будто Карен Георгиевич плохо изучил книгу, литературоведческие изыскания, не отдаёт отчёта в собственных действиях? Очевидно же, что в этой киноинтерпретации Лёвин – лишний. Что авторы сценария пожертвовали Лёвиным, потому что посчитали нужным поразмышлять о других вещах.

Авторы решили продолжить роман. И не просто последовали за инстинктивным детским желанием заглянуть за границы кончившейся любимой книги. Сделали они это, решая вполне конкретную задачу – внимательнее рассмотреть Вронского. Следует напомнить, что фильм изначально назывался «Анна Каренина. История Вронского». Не только в том смысле, что это история Анны Карениной, рассказанная Вронским повзрослевшему Сергею Каренину, но это и более пространное повествование о самом Вронском.

Нам предложили другой ракурс – Вронского с акцентированно положительным обаянием. Предложили другую оптику, глядя через которую этот персонаж выглядит едва ли не крупнее Анны. Чтобы рассмотреть Алексея Кирилловича пристальнее, собственно, и нужны эпизоды из Русско-японской войны. Вронскому продлевают жизнь, чтобы донести следующую мысль – люди меняются. Доказать эту идею, оставаясь в границах романа, невозможно. И в этом смысле сценарные решения, вызвавшие наибольшие споры, совершенно оправданны.

Однако до этих ли материй зрителю?.. Да нет же, зритель поглощён своим правом высказывания, вошёл в роль кастинг-директора, обсуждает фигуру, возраст, тембр голоса исполнительницы главной роли. И делает это в условности программы «Пусть говорят», потому что именно такому способу мышления его приучают десятилетиями.

Главная проблема российского кинематографа – это не уничтожение сети проката, не упразднение Госкино, не отсутствие необходимых средств или несправедливое распределение имеющихся, не власть рейтинга и диктат масскульта. Главная проблема в том, что у российского кино – нет зрителя. Зрителя, с которым художник мог бы вступать в творческий диалог, не опасаясь пошлых придирок, мелочных мещанских оценок. За последние десятилетия зритель разделился на три неравномерные части. Меньшая (со статистической точки зрения – мизерная) представляет либеральную интеллигентскую тусовку, существующую по принципу секты. Большая – включает в себя массу с испорченным массовой культурой вкусом. Есть и средних размеров прослойка, живущая в ожидании достижений, сопоставимых с шедеврами советских времён. Этот «средний класс» ненавидит столичное интеллигентское сектантство, презирает поверхностность масскульта и вздрагивает от одного вида Елизаветы Боярской, потому что она для них – медийная персона из светской хроники, а потому её ни за что нельзя признавать «хорошей Анной Карениной». И отказаться от этого стереотипа не так просто. Для них Боярская вовсе не талантливая театральная актриса (об этой её ипостаси публика ничего не знает) а «раскрученная артистка» из плохого современного кино. Татьяна Самойлова перекочевала в «Анну Каренину» из «Летят журавли», а Елизавета Боярская из «Zолушки». Есть разница?

А между тем Карен Шахназаров снял блестящую картину, изысканную, умную и рассчитанную, что называется, на широкую аудиторию. А вовсе не на какую-то элитарную группу. Его фильм – это напоминание об утраченном – способности испытывать очень острые чувства, не укладывающиеся в понятие «страсть». (С изображением «страстей» у нас-то как раз дефицита нет.) Фильм Шахназарова – это популяризация самоотверженности в отношениях между мужчиной и женщиной. Между прочим, полезные знания для общества потребления, в котором отношения полов исчерпываются двумя понятиями «влечением» и «увлечением».

Елизавета Боярская и Максим Матвеев сыграли изумительно тонко: масштабно (как того и требует классическое искусство) и современно (чтобы максимально сократить дистанцию со зрителем). Судя по отзывам, реакции СМИ и Сети, ни их, ни сценарные решения, ни режиссёрскую работу публика по достоинству не оценила. Это вовсе не означает, что «народ не тот», просто кино сделано с опережением времени. Если аудиторию не загонят в резервацию «кина не для всех», если не развратят окончательно дешёвым масскультом, у фильма появится благодарный зритель. В том числе и из тех, что теперь настроен к фильму критически. Мы помним: люди меняются. А пока пускай эта «Анна Каренина» полежит на полке.

Олег Пухнавцев