Елена Селина
«Арбатские ворота» – неопубликованная пьеса автора. В марте этого года в «ЛГ» вышел первый фрагмент. Публикуем второй, в котором можно проследить разговор компании, собравшейся у Константина и Маргариты. Имеет ли он отношение к тем Арбатским воротам, у которых прогуливается Александр Сергеевич в песне Булата Окуджавы? Не тот ли это Константин, что из «Покровских ворот»?
– Вещи своими именами. – Артём крутил в руках ещё не наполненную рюмку. – Инициа… – («но коньяк уже в рюмке…» – Роман мысленно описывал этот эпизод). Отовсюду посыпалось:
– Инициалы.
– Фамилия.
– В сборе.
– И фотография.
– Сейчас вылетит птичка.
– В птичку верят только дети.
– Взрослые знают правила.
– Стоп. – Александр, по-видимому, не хотел отступать от серьёзности. – Первое правило: чудес не бывает. Второе правило: без них не бывает перемен.
– Скажи нечто гениальное – обратилась к Косте Маргарита.
– Что… – «Константин опешил», – пронеслось в голове Романа.
– …он Гекубе – Роман посчитал, что пришёл на помощь.
– Что…
– Пушкину («это Надя» – отметил Роман).
– Наши разочарования… – тихо сказал Константин.
– Профи… – Артём, видимо, говорил о чём-то о своём, грустно подперев щёку рукой.
– Профицит? – участливо спросила Надежда.
– Да нет…
– Профи – знак современности, – Николай говорил так, как будто хотел получить реванш. – У нас впереди три оставшиеся пятилетки века. Ну, здесь уж, у кого какая профессия. Скажи, Костя, уважь.
Артём вновь отрицательно покачал головой.
– Говорим, говорим, говорим, говорим. Один американский судья запомнился объяснением присяжным их задач тем, что здесь нельзя показать на автомобиле. Автомобиль, важнейшее изобретение человечества, что ж ты подворачиваешься для сравнений, ну, просто, на разных краях земли?
И здесь посыпалось: – В автомобиле есть…
– Колесо (жест рукой – отрицание).
– Запасное (кивок).
– Канат (Коля начал было запевать «Она по проволоке ходила…» – отрицание).
– Трос (кивок).
– Газ (отрицание).
– Тормоз (кивок, остановочный жест обеими руками, дескать, «хватит»).
– Всё грустно, как я понимаю. – Александр вздохнул. – Как у вас насчёт гениального?
– Шекспировская тенденция, – Роман решил развить эту ноту. – Нет повести печальнее на свете, чем повесть… – Все взгляды устремились на Костю.
– О том, как мы в присутствии Пушкина уменьшили свой совестливый… (Константин подбирал слово.)
– Аперитив. – Артём вмиг стал веселее. – Отметьте, это я продолжил.
– Протест, – громче обычного проговорил Константин.
– Да, про тест, – Александр всё ещё сохранял серьёзность, – мы как раз говорили о Достоевском. Тест – это также его изобретение.
– Тест? (Это Надежда.)
– Одна часть фразы имеет два продолжения. Нужно выбрать.
Взгляды обратились на Александра, дескать, «говорите».
– Фраза? Извольте. «Ты столько знаешь, я всемеро столько забыл».
– А продолжения?
– «Вот какой ты учёный!»
– А вторая?
– «Другой больше забыл, чем ты знаешь».
– Так, это же – одно и то же. Перемена мест слагаемых, как говорится…
– Значит – читай методом сложения букв.
– Всеми мерами, что ли, забыл?
– Понятно. – Костя, видимо, услышал что-то важное для себя. – Так в нашей жизни появилось изобретение, которое важнее автомобиля.
– Второй вариант – из записной книжки, – Маргарита, наверное, была не прочь блеснуть в компании своей эрудицией (подумал Роман). – Была ещё записка. Её передали…
– Штубе.
– Подождите, – взволнованный голос Маргариты звучал так, что все притихли. – «Знаете ли, что значит, когда некуда больше идти, – она уже декламировала. – Кричать, что Бог не попустит?»
– А папа римский, по-вашему, чем занят? Он исправит молитву.
– Он из наших? (Смех наконец-то «выдохнул» Роман). ¢
