Актер рассказал, почему считает эту роль одной из самых сложных и знаковых в своей карьере, какая атмосфера царила на съемочной площадке, какие эпизоды из своего детства он включил бы в собственный фильм, почему ему бы хотелось снимать кино и многое другое.
-Вы рассказывали, что работа в фильме «День рождения Сидни Люмета» была «одна из самых сложных ролей, влияние которой ощущаете на себе до сих пор». Расскажите, каким для вас стал этот опыт съемок.
-Роль требовала глубокого погружения, так как это отчасти автобиографическая история режиссера, когда Раулю было лет 17. Поэтому передо мной стояла очень серьезная задача, и на мне лежала большая ответственность. Я даже хотел в Грузию поехать, но режиссер меня отговорил. Мы готовились четыре месяца до съемок, этот период был очень плодотворным, мне даже удалось немного выучить грузинский язык, проникнуться атмосферой деревенского быта. Но мне в этом помогли мои личные воспоминания из детства: каждое лето я ездил к бабушке.
Каждая роль откладывает определенный отпечаток. И когда съемки заканчиваются, наступает период пустоты, который нужно чем-то наполнять. И ты еще какое-то время будто живешь своим героем. У меня после съемок в фильме «День рождения Сидни Люмета», где по сюжету я играл парня Дато, который мечтал стать режиссером, на самом деле появилось устойчивое желание попробовать снять что-то. Повлияла ли на это роль или просто она выявила то, что сидело долгое время внутри меня – я пока еще не знаю.
Съемки проходили в разных местах – в Кисловодске, на Северном Кавказе, в Сочи и Питере. В Петербурге я, кстати, всегда был проездом на два-три дня. А мой герой должен был смотреть на этот город как на другой мир. Нужен был взгляд мальчика, который ни разу не был в большом городе. И мы, скажем так, «прибирали» мой городской образ и попытались показать максимально естественно Дато в предлагаемых обстоятельствахРауль научил меня быть уязвимым в кадре, уметь чувствовать и отсекать лишнее, ему удалось вытащить из меня очень-очень многое. Мне кажется, после съемок в фильме во мне произошла перестройка и сознания, и организма.
-У главного героя Дато, который живет с бабушкой, много всего случается в жизни, в том числе разочарований, но он остается верен себе – и несмотря ни на что мечтает стать режиссером. И у него это получается, но не с первого раза. Видите или стараетесь ли вы находить связь и какие-то точки соприкосновения у себя и героя, которого воплощаете на экране, или стараетесь абстрагироваться?
-Я всегда стараюсь, скорее, абстрагироваться в первую очередь, потому что каждая роль – это что-то совершенно новое: новый человек, новый образ. Но от себя далеко не убежишь, и поэтому, конечно, я в итоге нахожу определенные точки соприкосновения или, наоборот, противоположности в чем-то. Это на самом деле очень сильно помогает в работе, есть даже актерское упражнение: найти сходства и различия с персонажем.
Что я отмечаю за собой, так это то, что, когда читаю текст, полностью погружаюсь в прописанный в сценарии мир. Рауль на репетициях отмечал, что важно поймать carpe diem – мгновение, когда ты перевоплощаешься в своего персонажа. Это можно увидеть в глазах – это уже не твои глаза, а глаза, в которых видно зерно героя, которого ты воплощаешь.
Режиссер часто просил меня «играть сердцем», забыть про окружающий мир, и тогда все получалось очень естественно. У нас был своеобразный процесс совместной работы, мы могли просто сидеть и разговаривать часами. Я старался узнать его жизнь, а он – мою. Эта работа не прекращалась до самого последнего съемочного дня. Но важно отметить, что после каждого съемочного дня мы с Раулем не разговаривали. Он говорил мне, уезжая со съемочной площадки: «Все, ложись спать и не думай ни о чем, не думай о сегодняшнем дне, не думай об этой истории. Думай о своей жизни». Я даже перешел на кнопочный телефон, так мне было важно «отключиться от внешнего мира».На самих съемках мы с режиссером понимали друг друга чуть ли не с полуслова и с полувзгляда.
-Про работу с режиссером вы подробно рассказали, а как сложилась работа, например, с вашими экранными мамой и бабушкой – Мариэттой Цигаль-Полищук и Джульеттой Степанян? Они, возможно, тоже на вас повлияли?
-Я так соскучился по Джульетте, что даже в прошлом году после съемок прилетал к ней в гости. Она потрясающая. Мы познакомились перед началом съемок, когда поехали к ней с Раулем и оператором фильма. И она нас так приняла! Как родная бабушка. Она накрыла на стол и окутала нас такой любовью, теплотой и вниманием, что я надолго это запомнил. Она очень помогала и оберегала на площадке. В нескольких сценах, когда режиссер требовал очередной дубль, она говорила: «Рауль, ну зачем? Он уже все отлично сделал. Зачем ты мучаешь мальчика?» (Смеется.)
А с Мариэттой познакомились в период проб, и у нас сразу произошел коннект. Причем мы с ней пробовали самую сложную сцену, невероятно тяжелую и эмоциональную. И я не понимал, как мне с ходу сказать ей все эти слова из сценария. Но я настолько поверил, что я могу это сделать, что все сложилось. Во время съемок она мне очень много рассказывала про театр, про искусство в целом, делилась историями из своей жизни. А я ее внимательно слушал, впитывал все сказанное ей. У нас сложились очень теплые, доверительные взаимоотношения.
В общем, на съемках фильма я получил грандиозный опыт, я благодарен всем людям, с которыми работал.
-Фильм «День рождения Сидни Люмета» о воспоминаниях – как грустных, так и радостных, о взрослении, а каким было ваше детство? Какие самые яркие воспоминания-сцены вам бы хотелось включить в свой собственный фильм, если была бы такая возможность?
-Я просыпался где-то часов в 10 утра от того, что мне кричали с улицы мои друзья: «Тёма, выходи гулять!» Как я это слышал сейчас, я не знаю, но просыпался именно от этих криков. Кое-как собравшись, я бежал на кухню, выпивал стакан компота – лучший компот варила только бабушка! – из граненого стакана, а бабушка уже что-то успевала «наколдовать» на кухне. Сбегал по лестницы с пятого этажа и пропадал до обеда. Вот это я бы точно включил.
Была еще история, как меня отправили в детский лагерь на месяц. Мне было шесть лет. И я помню, что почти сразу хотел оттуда сбежать. Мне там жутко не нравилось. Я ночевал у девчонок с первого отряда, потому что они понимали, как мне плохо, тяжело и грустно. Но всячески меня поддерживали и разрешали проводить с ними время. И это было приятно. И помню эпизод, когда бабушка приехала навестить меня. Прошла, наверное, неделя. Тогда я у нее телефон выхватил и сказал, что хочу позвонить маме. Но она запротестовала, что вычтут много денег из-за роуминга. Но я был непреклонен, говорил, что у меня есть в закромах деньги и я все оплачу, убегал от нее, а она бежала за мной и пыталась забрать телефон. Я кричал маме в трубку забрать меня из лагеря и не мог успокоиться.
-Ваш герой решает стать режиссером после просмотра картины «12 разгневанных мужчин» Сидни Люмета. А какой фильм повлиял на вашу судьбу как актера?
-На самом деле таких фильмов очень-очень много. Они все понемногу повлияли на меня. Скорее, какие-то эпизоды из определенных картин и зарубежных, и отечественных режиссеров. Скорсезе, Тарантино, Гая Ричи, Спилберга, Нолана, Бессона, Гайдая, Шахназарова и других…
Но есть фильм, который я до сих пор не пересматриваю. Я смотрел его только один раз в детстве, мне было лет шесть – «Титаник» с Леонардом ДиКаприо и Кейт Уинслет. На меня оказал огромное впечатление не сам фильм, а одна сцена из него: где главные герои стоят на носу корабля и им кажется, что они парят по воздуху. Я мог думать только о том, как это масштабно, красиво. И что я хочу так же. Тогда, наверное, и зародилась моя любовь к кино.
Когда мне было лет одиннадцать, я вспомнил тот эпизод и свои эмоции и стал двигаться в направлении кинематографа. Именно тогда это было уже что-то осознанное.
-Получается, в шесть лет вы загорелись кинематографом, в одиннадцать эти чувства уже были более осознанными. Расскажите, как росло в вас желание быть причастным к кино, как оно очерчивалось и в итоге сформировалось? Каким стал путь к профессии?
-Именно тогда, в одиннадцать лет, я подошел к маме и попросил отдать меня в киношколу. Она привезла меня на пробы в ближайшую киношколу, и меня сразу
поставили в кадр и сказали разговаривать, но без звука. И так началось мое обучение профессии.
У нас были разные предметы. Пластика, актерское мастерство, сценарий. Мне сначала дали маленькую роль в спектакле. Потом уже доверили большую роль там же, чуть ли не через месяц. И с тех пор пошло-поехало.
В 2015 году меня позвали на пробы на главную роль в проект «Покидая Неверлэнд» про детей-спецагентов. Мы сняли тизер, это были мои первые три съемочные смены. Но, к сожалению, на том проекте все ограничилось только тизером. Но это был первый и важный для меня опыт в кино. Потом последовала первая озвучка на студии CineLab. Первая зарплата, которую я отдал маме.
А потом случился фильм «Волшебники» Рената Давлетьярова, где я сыграл роль геймера. Мне было 12 лет. Я помню, подхожу к Ренату и спрашиваю, сколько экранного времени у меня будет. Он сказал, что примерно минут двадцать из двухчасоваого фильма. Я тогда подумал: «Целых 20 минут, вау! Это круто!» Но все равно расстраивался, что роль была совсем без слов. И только сейчас, спустя годы и множество проектов понял, что это и есть великое искусство – без слов сыграть что-либо.
И в школе, и в институте я всегда параллельно снимался в кино. Проектов было много. «Содержанки» Богомолова, «Беспринципные», в который я, кстати, пошел из-за режиссера. Рома Прыгунов на меня в свое время очень сильно повлиял с фильмом «Духless». Потом был «Хэдшот», «Дети перемен», «Черная весна» и другие проекты, а между ними много студенческих работ, театральных постановок.
Хочется упомянуть и один интересный опыт озвучивания анимационного фильма «Герои Энвелла». Там было три главные мужские роли. Режиссер Антон Ланшаков тогда спросил, прочитал ли я сценарий и какая роль мне нравится больше. Я ответил, что, конечно, Арт. Он спросил: «А как тебе роль Фила?» Я сказал: «Ну, если не Арт, тогда хотя бы Фил». А он мне в итоге предложил Вика – персонажа, который мне совсем не нравился. Потом я понял, что это самый важный и самый ценный для режиссера персонаж.
Но возвращаясь к моему желанию еще что-то снять, вспоминаю нашего школьного библиотекаря Ольгу Васильевну, которая всегда мне говорила: «Тёма, не иди на актера учиться, иди на режиссера! Зачем тебе кого-то нужно слушаться в кино?» Я отвечал ей, что душа у меня актерством горит. Теперь я все-таки ее понял.
-Учитывая, что вы начали сниматься уже с двенадцати лет, в какой момент вы начали относиться к актерству серьезно, уже как к профессии?
-Всегда серьезно относился. С того момента, как я пришел на съемки и меня поставили в кадр. Я сразу понимал, по каким правилам здесь все работает, следовал им. И с каждой ролью, с каждым проектом старался поднимать уровень планки. Даже сейчас для меня очень страшно позволить себе расслабиться на площадке. Я все время собран. Даже если сплю на обеде в вагончике и слышу звуки подходящего к трейлеру ассистента, то, опережая стук в дверь, встаю и иду на площадку.
Я всегда вспоминаю историю с Пьером Ришаром, который бросил все и ушел в кино, навстречу своей мечте. Отец у него был очень успешным предпринимателем, в семье был достаток, но он разорвал отношения с отцом, когда он не поддержал его. У меня вот тоже всегда было такое стремление к актерской профессии, в восьмом классе хотел бросить школу.
-В вашей фильмографии есть как фильмы, так и сериалы, о которых вы уже упоминали. С точки зрения творческого процесса в каких проектах вам больше нравится участвовать?
-Я, скорее, за содержательные истории, которые имеют начало и конец. Однако хочется заметить, что сейчас, когда слишком много разного контента, полнометражное кино еще ценнее становится. И для меня очень важна атмосфера на площадке и команда. Я иду за людьми, с которыми я буду работать. А что это будет – фильм или сериал – неважно.
- Фильм «День рождения Сидни Люмета», который на фестивалях Окно в Европу, Будем жить и других не только получил призы, но и потрясающие отзывы критиков и обычных зрителей. Как вы думаете, для какой аудитории в первую очередь этот фильм?
-Удивительно, что каждый раз, когда мы демонстрировали фильм в разных городах, на разных фестивалях, после показов к нам подходили и дети, и взрослые люди. И все рассказывали про свои ощущения и эмоции после просмотра, делились самым сокровенным. Поэтому мне кажется, что фильм не привязан к конкретной аудитории, он понятен каждому. И главное в том, какие чувства он вызывает. Что я заметил на личном опыте – а я посмотрел фильм не один раз – что при каждом просмотре у меня возникают новые вопросы, я вижу в истории новые смыслы. И это невероятно, когда фильм так цепляет тебя в любом возрасте, заставляет остановиться, задуматься.
Мне бы хотелось, чтобы каждый зритель почувствовал через экран любовь и тепло и поверил в свою мечту.
-Вы упомянули, что вы каждый раз по-разному воспринимаете фильм, задаетесь вопросами. Лучше, когда фильм заставляет задаваться вопросами или, скорее, дает ответы зрителю?
-Однажды Алану Рикману после спектакля зрительница сказала, что пришла в театр с вопросами, но постановка дала на них ответы, и она все поняла. Поэтому могу сказать, что кто-то приходит в кино за вопросами, а кто-то – за ответами. И лучше, когда происходит и то, и другое. Когда ты задаешься вопросами и фильм отвечает тебе. Может, не сразу, а спустя время.
-Вспоминая слова вашего школьного библиотекаря Ольги Васильевны, которая советовала стать режиссером: расскажите о творческих ваших планах на ближайшие годы, а, может быть, десятилетие. Продолжите ли развиваться в актерской профессии или параллельно хотели бы снять кино?
-Я хочу продолжать совершенствоваться. Не останавливаться на достигнутом. И стать для самого себя кумиром. Представить себе конкретную точку, где хотел бы видеть себя через 10 лет. И пройти этот путь достойно — к тем высотам, на которых хочется полетать. О каких-то конкретных планах говорить сложно. Все очень быстро меняется. И люди, и окружающий мир.
Одно из главных событий, которое произошло со мной за последние годы, – это именно проект «День рождения Сидни Люмета». Он как будто бы стал отправной точкой для меня в чем-то большем. Я им очень горжусь. Мне хочется, чтобы таких проектов было больше. Это не про авторское кино в целом, а про цель, про творчество, про самоотдачу.
Попробовать себя в режиссуре, наверное, тоже надо. Лучше пожалеть о том, что попробовал, чем о том, на что так и не решился.