Татьяна Соловьёва
250‑летие со дня рождения Карло Росси широко отметили в Петербурге. О великом мастере архитектуры много писали, да и продолжают писать и спорить. Что вполне закономерно.
Изучая биографию прославленного зодчего, мне почему-то приходит на ум наш великий Пушкин. Оба гения обладали широкой натурой, имели большую семью, были ограничены в средствах и оба после своей кончины оставили большие долги. Александру Сергеевичу возведено множество памятников, а вот Росси был даже похоронен за «казённый счёт».
Итальянец по происхождению, он по-настоящему любил Россию и в документах подписывался как русский архитектор. И согласно завещанию был похоронен в полюбившемся ему Петербурге. Сегодня его скромная могила находится в некрополе ХVIII века Александро-Невской лавры, рядом с богатой усыпальницей Н.Н. Ланской (Пушкиной). И, на мой взгляд, совсем не случайно на небольшом участке петербургской земли «смотрят друг на друга» прах гения архитектуры и прах музы гения поэзии.
Считал себя русским
Пушкин предсказывал, что к нему «не зарастёт народная тропа». И к некрополю Росси всегда протоптана тропинка, на его могиле лежат цветы. Сегодня популярность зодчего огромна, и как-то не верится, что он умер в нищете.
Возможно, Карл Росси стал считать себя русским потому, что жил в России во втором поколении и свои юношеские годы провёл в Петербурге, где и получил первые архитектурные уроки. Когда ему было одиннадцать лет, семью Росси пригласили в Санкт-Петербург. Родителям мальчика – балерине Гертруде Росси и его отчиму танцовщику Шарлю Ле Пику – благоволил император Павел I, от которого семья получила в дар земельный участок в Павловске, где в это время архитектор Винченцо Бренна возводил новый дворец для русского царя. Карл хорошо рисовал, Бренна заметил это и взял ещё совсем юного Росси в ученики. В 1795 году Карл стал чертёжником в Адмиралтейской коллегии архитектуры. Семь лет спустя его отправили завершать обучение во Флорентийскую академию. В Петербург он вернулся через два года и сразу взялся за разработку амбициозного проекта – плана переустройства набережной Адмиралтейства.
В то время в Адмиралтействе строили корабли, которые выходили в Неву, оттого эта часть берега (с внутренним видом завода) очень контрастировала с общим видом береговой линии, так как «заводской» участок находился между двух парадных набережных – Дворцовой и Английской – и очень портил вид Невы. Росси предложил проект новой набережной в триста сажен длины, причём её должны были прорезывать десять огромных арок в двенадцать сажен ширины каждая. Вышина их была достаточной для того, чтобы под ними свободно могли проходить по каналам суда в Адмиралтейство. Всё это великолепие предлагалось возвести из гранита. На самой набережной архитектор запланировал три огромные ростральные колонны на могучих массивах, из которых одну имел в виду посвятить Петру Великому, основателю Адмиралтейства. Другая должна была венчать победы русского флота, а третья ставилась в воспоминание о закладке всего сооружения. Однако в высших инстанциях проект сочли слишком легкомысленным (более вероятно, что его осуществление требовало внушительных средств, поэтому проект молодого, тогда почти неизвестного зодчего не был принят), и звание архитектора Росси не получил.
Замечательные ансамбли
В 1816 году Росси был назначен членом Комитета строений и гидравлических работ и в этом качестве получил от А.А. Бетанкура, возглавлявшего комитет, предложение реконструировать усадьбу Аничкова дворца. И Карл блестяще реализовал единый архитектурный ансамбль современных площади Островского, улицы Зодчего Росси, площади Ломоносова, в основе которого лежит единая объёмно-пространственная композиция.
В эти годы в полной мере раскрывается талант зодчего. Росси возвёл на Дворцовой площади два монументальных здания – Главного штаба и Министерства финансов, соединённых между собой Триумфальной аркой (арка Главного штаба). По его проекту в 1819–1825 годах был построен Михайловский дворец (Русский музей). А вскоре, в 1827 году, русский итальянец получил от императора заказ на строительство театра на Александринской площади. Как следствие – на свет появился архитектурный ансамбль с театром, новым зданием Императорской Публичной библиотеки и двумя корпусами, образовавшими уникальную Театральную улицу, позднее переименованную в улицу Зодчего Росси.
В 1829–1834‑м он проектирует ансамбль зданий Сената и Синода. Примечательно, что на проект этих зданий был объявлен конкурс, в котором участвовали почти все ведущие архитекторы того времени. Но Николай I, не жаловавший Росси как человека, но ценивший его как выдающегося архитектора, приказал взять за основу проект Росси, в конкурсе не участвовавшего…
К лету 1830 года у архитектора начались проблемы со здоровьем, Росси вынужден был уехать за границу на лечение, поэтому возведением Сената и Синода руководил другой архитектор. А 31 августа 1832 года состоялось важнейшее для Петербурга того времени событие – открытие Александринского театра. Сам театр, расположение внутренних помещений и их оформление так понравилось императору, что Росси отдали одну из лож в пожизненное пользование.
Себе дом так и не построил
Из личной жизни архитектора известно, что ещё по приезде в Петербург из Италии он женился на итальянке Анне Больцини, от которой у него было четверо детей: три сына и дочь. Через некоторое время после её смерти в 1821 году Росси женился второй раз – на Софье Андреевне Андерсон и счастливо прожил с нею многие годы. У них было ещё шесть детей: два сына и четыре дочери. Росси нежно заботился о своих детях. Очень привязан был к старшему сыну Александру, одарённому юноше, который в итоге пошёл по стопам отца: Александр учился в Академии художеств, блестяще окончил её и неоднократно получал золотые и серебряные медали за конкурсные проекты. С юношеских лет Александр Росси начал работать под отцовским руководством. Уже в шестнадцать он, в частности, создал ряд отчётных чертежей по сооружениям театрального ансамбля и много других интересных разработок.
У Росси, как и у Пушкина, широта натуры, содержание огромной семьи, необходимость бывать при дворе – всё это требовало больших средств. Кроме того, из документов известно, что Росси жертвовал большие суммы в пользу нуждающихся. Денег всегда не хватало, долги всю жизнь преследовали зодчего. Ещё в 1815 году за ним значилось долгов на шесть тысяч рублей, по решению суда ему даже грозила опись имущества. Правда, имущества у Карло не оказалось – жил он тогда в квартире матери. Росси предложил высчитать долг из тех полутора тысяч рублей годового жалованья, что он получал, «ибо другим платить нечем». Даже став самым знаменитым зодчим столицы, будучи буквально заваленным различными заказами, Росси не мог избавиться от долгов. Его юношеская мечта построить собственный дом, иметь своё гнездо так и не сбылась. Когда в 1830 году за тридцатипятилетнюю службу архитектора наградили ста тысячами рублей, он расплатился с долгами и пожертвовал пять тысяч в пользу семей, кормильцы которых погибли от холеры.
А огромная семья требовала содержания, и вскоре денег опять не стало, хотя к 1832‑му заработок его уже достигал пятнадцати тысяч в год (по тому времени громадная сумма!). Но… жизнь текла, Росси вновь вынужден залезать в долги, брать ссуды. Даже обременённый долгами, он не переставал жертвовать большие суммы в пользу нуждающихся.
Что отмечалось современниками, Росси никогда не просил наград себе, но всегда настойчиво добивался, чтобы были отмечены заслуги его сотрудников. Как следствие, в России зодчий, создавший множество ансамблевых проектов и смелых замыслов, определивших «лицо» Петербурга, оказался недооценён. Он даже не имел звания профессора Академии художеств. И тем не менее не гнавшийся за званиями, он очень любил Петербург, где с таким восторгом и так трогательно принимали его мать – балерину, где прошла вся его сознательная жизнь, в которой он всего себя посвятил искусству.