Беседу вела
Наталья Курянская,
член Общественной палаты ДНР, собкор «Литературной газеты» в Донбассе
Боевой опыт книгу не напишет
Наш собкор в Донбассе Наталья Курянская встретилась с Захаром Прилепиным, чтобы поговорить о его боевом товарище, друге, писателе Евгении Николаеве. Так случилось, что своё последнее интервью Евгений дал «Литературной газете». Номер, где опубликована беседа, Наталья передала Захару.
– С Женей я виделась всего один раз, когда брала у него интервью для «Литературки». К сожалению, второй встречи уже не будет. Впечатлена этим человеком безмерно. Может быть, скажу громко, но от души, с первой встречи мы стали друзьями. Наверное, с ним по-другому и невозможно.
– Женя далеко не со всеми дружил… Но он был открыт людям.
– Сейчас, после его гибели, понимаю, как много вопросов не задано, хотя разговор был долгим и интересным. Какие-то темы оставляла на потом, а потом уже не случится. Важные моменты упущены, связанные с биографией, с его характером, темпераментом…
– Евгений Николаев, позывной Гайдук, родом из Приднестровья. У него южная в самом широком смысле, «цыганская», кипящая кровь. Вообще для русского литератора, для фронтового писателя характерна минорная интонация, а зачастую даже трагически-саркастическая. Тяжёлая «достоевская» интонация в целом свойственна нашей литературе. А вот у Жени такое преисполненное солнечной радости слово. Конечно, он много пишет о самых жутких, о самых страшных вещах, о смертях, о боевых потерях, о трудных бытовых эпизодах, но при этом ощущение победительности его не покидает никогда.
В книге у него присутствует сквозная тема философии пространства. Женя подробно описывает, что такое Новороссия, что такое Бессарабия и Приднестровье, что такое процессы на территории бывшего Советского Союза и Варшавского блока. Он находит всему этому новые парадоксальные, яркие формулировки, оригинальные формы подачи, объяснения: кто такие гагаузы, кто такие молдаване, кто такие румыны, почему украинцы так себя повели и так далее.
У Жени был совершенно свободный, незашоренный яркий ум, который видел привычные всем вещи иначе. Людям, к примеру, указали: вот это чёрный квадрат, а он на это говорил: нет, это белый круг. И начинал объяснять и доказывать, почему. Присмотришься и думаешь, а ведь действительно, это же белый круг, это же совершенно очевидно. Вот такой дар и называется свободным мышлением.
Очень жаль, что Женя так мало написал. Мы сейчас собираем его вторую книжку из вещей, которые написаны им раньше и которые он публиковал у себя в блоге. Что-то осталось у него в смартфоне, но для этого надо вскрыть облако…
– Женя рассказал, что вы с ним познакомились в начале нулевых, оказались в одной электричке, которая ехала из Серпухова в Москву. Тогда завязалась ваша дружба, которая была для него очень важна.
– Честно, не очень помню наше знакомство. Я в то время – бывший омоновец, замкомвзвода, а он, можно сказать, пацан, на пять лет меня младше. В таком возрасте подобная разница в возрасте заметна. Но потом я Женю разглядел, что называется, увидел. Он уже тогда был таким, как и спустя четверть века, но только тоненький, ясный, яркий, смелый, бесшабашный.
– Без бороды.
– Да, без бороды. Сейчас его никто уже не может представить по-другому. А все вышеперечисленные качества были в нём изначально – вот в чём загадка характера Гайдука. Он был, как и все мы, молодым, антибуржуазным, антилиберальным революционером, не принимавшим НАТО, США и европеизацию России. Знал испанский язык, ездил в Латинскую Америку, не боялся попасть в тюрьму… И сидел в тюрьме, между прочим (Евгений Николаев в нулевых получил срок за драку с милицией на одном из митингов в Москве. – Прим. ред.).
Он не был военным человеком. В 2022 году мы вместе заходили в Херсон сразу вслед за Российской армией. Это город, ныне нами оставленный, оказался очень тяжёлой и опасной территорией. Женя был бесстрашным и бесшабашным бойцом гуманитарного фронта, а потом в 2023 году отучился в созданной мной военной школе «Сталь» и ушёл воевать. Поучаствовал в нескольких штурмах и обратился в одну секунду из сорокапятилетнего гражданского в воина. В Человека Войны. В настоящего офицера. Я такие пертурбации крайне редко наблюдал. Всё-таки, как правило, в строю оказывались ребята, либо уже служившие в армии, либо с военным опытом. А чтобы человек, который занимался далёкими от военного дела вещами, вдруг стал настоящим боевым командиром, редкость. Он как будто открыл в себе это.
Знаете, бывают художники, которые вдруг в какие-нибудь 80 лет начинают рисовать. Или кто-то начинает писать книги на склоне лет. У Жени – соразмерная такой метаморфозе история. Гайдук в 45 лет понял вдруг, что он Человек Войны. И это было очень здорово.
Причём, это важно, я его не назначал каким-то специальным образом на должность командира нашего отряда «Родня». Просто так получилось. Стало очевидно, что Женя самый яркий, самый центровой. Спрашиваю: «Ну что, Женя?» Он отвечает: «Да, я хочу». Потом он отслужил контракт, и я интересуюсь: «Женя, домой?» Он: «Нет, я продлю контракт». И это было для меня поразительно.
– Хочу передать вам номер нашей газеты, где опубликовано интервью с Евгением Николаевым, увы, последнее его интервью…
– Спасибо «Литературной газете» и её главному редактору Максиму Замшеву, всем добрым людям за то, что рассказываете о нашем боевом товарище, о Женином творчестве, да и вообще популяризируете правильные стихи, правильную литературу.
– Книга Николаева «Моя Новороссия» вошла в короткий список премии «Литературной газеты» «Гипертекст». Книга вышла в издательстве «КПД», которое вы с вашими друзьями создали. Насколько точно, по-вашему, в современной русской литературе раскрывается тема СВО?
– Много ребят пишут… Дело в том, что сам по себе военный опыт книгу не напишет, он может помочь отразить человеческую историю, зафиксировать документ. Опираясь на военный опыт, можно сочинить бесхитростную песню, снять бесхитростное кино. Но чтобы создать по-настоящему яркую, мощную военную литературу, музыку, военную песню, военное кино, этому надо учиться.
Давайте посмотрим на историю «лейтенантской прозы» после Великой Отечественной войны. Хочу напомнить: Бондарев, Бакланов, Астафьев после войны пошли учиться в Литературный институт либо на литературные курсы. Они получили базовое гуманитарное образование и только после этого приступили к написанию прозы. Равно как и участники войны Сергей Бондарчук, Григорий Чухрай, Юрий Озеров пошли учиться во ВГИК и сняли потом великое военное кино. Так же было и с великими военными композиторами и великими военными поэтами. Ничего выдающегося без обучения литературному, музыкальному, киномастерству не получится.
В этом смысле Гайдук, а у него два высших гуманитарных образования, оказался готов к литературному труду. И поэтому написанное им находится на высочайшем уровне мастерства.
Я покупаю практически все написанные фронтовиками книги об СВО, которые выходят у нас. Это любопытные человеческие документы. Не ищите там ни «Батальоны просят огня», ни «Горячий снег», ни «На войне как на войне». Просто потому, что ребята не про это. Они просто своими словами, зачастую корявыми, пытаются как-то свой опыт проговорить, зафиксировать. Но там зачастую нет ни лиц, ни типажей, ни ярких характеров, ни всего того, что делает литературу литературой. Там есть просто истории. Они сами по себе, конечно, любопытные, но «Тихий Дон» и «Хождение по мукам» об этой войне пока не написаны.
