Имущественное неравенство в России – одно из самых высоких в мире. Такой вывод следует из доклада Global Wealth Report, подготовленного швейцарским банком Credit Suisse. Если на планете на долю миллиардеров приходится менее двух процентов совокупного всемирного богатства, то в России около 100 миллиардеров контролируют треть всех активов страны. По числу долларовых миллиардеров Россия занимает четвёртое место в мире после США, Германии и Великобритании…
Социальная
взрывчатка
,
доктор исторических наук,
профессор (Белгород):
– Хорошо известно, что цель социального государства – максимальное удовлетворение материальных и духовных потребностей граждан, последовательное повышение качества их жизни и снижение социального неравенства, обеспечение всеобщей доступности основных социальных благ, прежде всего качественного образования, медицинского и социального обслуживания. При этом социальное государство должно отвергать любые формы достижения цели, нарушающие права других граждан и сообществ. Всё так – в теории. А в жизни?
Директор Института экономики РАН Р. Гринберг как-то заметил: «Когда… в Россию вернулось рыночное хозяйствование и начались попытки демократизации общества, мы получили асоциальное государство». Примерно то же отмечал другой авторитетный специалист, директор Института социально-политических исследований РАН академик Г. Осипов: «В области социальной мы имеем забвение идеи социального и правового государства, резкую поляризацию общества на сверхбогатых и очень бедных, криминализацию всех сфер общественной жизни…»
Стремление власти ослабить поляризацию пока больше заметно лишь в лозунгах. Децильный же коэффициент, т.е. соотношение доходов 10 процентов наиболее и 10 наименее обеспеченных уже составляет 40:1.
А если принять во внимание денежные накопления, ценное имущество, количество и комфорт жилья (в том числе за рубежом), доступность добротного лечения, отдыха на Гавайях, Канарах, Сейшелах, пропасть между богатыми и бедными окажется в России ещё глубже – 70:1, а то и 100:1. Для примера, в Союзе ССР в 1985 году он составлял 5,3:1.
Но дело не только в децильном коэффициенте. В СССР сын тракториста, сын министра или дочь секретаря обкома на одной студенческой скамье бесплатно получали высшее образование в столичных вузах. Общественные фонды потребления были важнейшим механизмом, на деле обеспечивавшим социальное равенство. Но и это не всё. Были социальная совесть, социальная мораль.
В России социальная поляризация после развала СССР лишь пугающе увеличивалась. Мировая практика рассматривает 10-кратную разницу между крайними децильными группами населения как предел, за которым социальные антагонизмы становятся взрывоопасными. И, например, в странах Евросоюза она составляет допустимую величину – в 4–7 раз. Но Европу всё равно трясёт.
Неправильно считать социальную справедливость лишь нравственной категорией. Поэтому государству просто в целях самосохранения важно обеспечивать справедливое в глазах большинства распределение созданных трудом живущих и прошлых поколений богатств, предотвращать возникновение вопиющей социальной поляризации общества. Как видим, в РФ десятикратный предел в доходах превышен в 4–10 раз. Социальной взрывчатки в обществе предостаточно.
Ни желания,
ни воли
,
директор Центра исследований постиндустриального общества:
– Имущественное неравенство в последние десятилетия нарастает практически во всех развитых странах, но в России действительно оно приняло гипертрофированный и, что ещё более опасно, системный характер.
Может ли эта тенденция измениться? На мой взгляд, вряд ли. Для слома тренда нужны радикальные меры. В США, чтобы снизить материальное неравенство (в 1928 г. в Америке было 39 миллиардеров, в 1969-м – 13), власти пошли на повышение предельной ставки подоходного налога до 91 процента, а также обложили дорогую недвижимость исключительно высокими налогами, повели последовательную борьбу с монополизмом. Наконец, решились на повышение социальных пособий и введение минимальной заработной платы на уровне, обеспечивавшем человеку в тот период прожиточный минимум.
В российской ситуации для борьбы с неравенством, которая получила бы широкий общественный резонанс и поддержку, я бы предложил несколько мер.
Во-первых, умеренное повышение подоходного налога для высоких доходов (например, до 25 процентов).
Во-вторых, введение высокого (не менее двух-трёх процентов в год) налога на недвижимость, взимаемого с её рыночной цены.
В-третьих, взимание страховых платежей с доходов любого размера без ограничения верхнего предела суммы.
В-четвёртых, резкое повышение налога на выплачиваемые дивиденды.
При этом я понимаю, что все эти меры дадут крайне ограниченный эффект, так как сократят неравенство доходов, а не состояний. В наши дни подавляющая часть богатств российских олигархов находится не в денежной форме, а воплощена в контролируемых ими компаниях, зарегистрированных в основном в иностранных юрисдикциях. Государство не может регулировать данную сферу. А пытаться вынудить перерегистрировать компании – значит, нанести серьёзный удар по инвестиционному имиджу России: ведь зарубежные инвесторы участвуют в акционерном капитале многих наших компаний.
Более того, российские власти открыто говорят о том, что стремятся к максимальному повышению рыночной стоимости отечественных компаний. Такой рост приводит в том числе к росту богатства наиболее обеспеченных россиян. Правительство и госкомпании предпринимают и вполне конкретные шаги для этого.
Поэтому ответ на вопрос о сокращении пропасти между богатыми и бедными может быть очень ясным: сократить имущественное неравенство можно, если иметь желание и обладать жёсткой политической волей.
Тяжёл камень
на дно тянет
политолог
– Сегодня кучка миллиардеров – маргиналы, они вне нашей жизни, и отношения к ним у народа человеческого нет. Ничего личного! Но само это явление рождает брезгливое и тревожное чувство, будто вскочил на теле народа странный уродливый прыщ – симптом тяжёлой болезни всего организма.
Но под ними – тонкая прослойка «богатых». И прослойка потолще – их челяди. Это уже социальная группа, «сильные мира сего». И главный раскол общества – между бедными и богатыми.
Как это банально и как сложно! Ведь за 20 лет сложились и расходятся по разным дорожкам не классы, а два народа, уже враждебные. Большинство («старые русские»), по критериям доступа к благам и к власти, стало «национальным меньшинством», вектор его жизни – архаизация. Регулярные опросы (с 1994 г.) о «возможности достижения взаимопонимания и сотрудничества между бедными и богатыми» гласят, что около половины населения считает это невозможным. Пропасть пролегла!
И суть уже не в деньгах, вот причина: «нынешнее расслоение на богатых и бедных неестественно, неорганично, проистекает из источников, которые «разрывают» общество и задают антисоциальные ориентиры». Богатство, полученное социальным ограблением, разрушило общество – вот суть национальной катастрофы, тревога всех слоёв и поколений. Эта реформа осознана как ЗЛО. Отсюда и отчуждение от государства, загоняющего страну в ловушку. Власть должна была проклясть грабителей или хоть символически порвать с ними. Тогда можно было бы перевернуть страницу и строить новую Россию. Но нет, тяжёл камень на дно тянет.
Богатые осознали себя новым народом, даже поначалу называли себя «новыми русскими» и грозили страшной гражданской войной. Устойчивость «старых русских» этот безумный импульс погасила, война перешла в режим холодной и выражается в демонстративном хамстве богатых и оскорблениях обедневшей половины, в непрерывных угрозах реформ, отгрызающих жизненное пространство бедных.
Один из ведущих психиатров России говорит о стрессе населения: «Развиваются чувство опустошённости, постоянной усталости, тягостное ощущение того, что происходит что-то неладное. Люди видят и с трудом переносят усиливающиеся жестокость и хамство сильных». Надо же вникнуть в эти слова!
В массовом сознании господствует «чувство несправедливости происходящего и невозможность повлиять на ход событий». Куда же мы придём, продолжая двигаться по этому пути? Двадцать лет – достаточный срок, чтобы оценить последствия такого дикого раскола на богатых и бедных. Неужели сильные мира сего не извлекут урока?
Опрос подготовил
обозреватель отдела «Политика»
