Алексей Попов. Несколько слов в честь режиссёра в связи с его 120-летием
Он считал себя счастливчиком. Потому что всегда делал то, что любил. Сначала играл на сцене, потом активно занимался режиссурой, много преподавал. Учениками Алексея Дмитриевича были первые лица отечественного режиссёрского цеха. А спектакли отличались исключительно позитивным звучанием, «редкой мужественностью и дыханием настоящей жизни». Зрители относились к ним с неизменным интересом, критики – с уважением. Но почивать на лаврах Попов не умел. Поэтому часто, особенно в молодости, менял театры. Так, ради создания в Костроме серьёзного профессионального коллектива Алексей Дмитриевич Попов (12(24).03.1892–18.08.1961) мог пренебречь обещанными самим Константином Сергеевичем Станиславским творческими перспективами и покинуть МХТ. Позже, познав у вахтанговцев благодаря постановке булгаковской «Зойкиной квартиры» и «Виринеи» по Л.Н. Сейфуллиной немалый успех, был способен, как говорится, сняться с якоря и перейти в Театр Революции. Вывести на его подмостки действующих лиц трилогии Н.Ф. Погодина (для одной из частей которой, «Поэма о топоре», даже придумал новый жанр – «патетическая комедия») и шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта», и в 1935-м взять и возглавить организованный в 1929-м ЦТКА (с 1951 года – ЦТСА). И за 23 года службы в нём, находясь в состоянии постоянной борьбы с огромным пространством Большой сцены, превратить ЦТСА в первоклассный театр. Театр, прославившийся осуществлёнными им и очередными режиссёрами целым рядом масштабных зрелищ (вспомнить хотя бы «Степь широкую» Н. Винникова) и музыкальных сценических произведений (одни только «Давным-давно» А.К. Гладкова в его, Попова, режиссёрской редакции и «Учитель танцев» Лопе де Вега в версии Владимира Канцеля чего стоили!). И едва ли не лучшей в Москве актёрской труппой. Но всё-таки в 1958 году ему пришлось из ЦТСА уйти. И вовсе не из-за разногласий с военным начальством, как принято было считать до определённого момента, а по причине «конфликта с мастерами». Однако в своей мемуарной книге «Воспоминания и размышления о театре» Алексей Дмитриевич ни словом не обмолвился о нанесённой ему обиде. Будучи истинным интеллигентом, Попов пытался прежде всего разобраться в самом себе. Как, собственно, и положено большому художнику и большому человеку.
