Бунт диктатора

Вячеслав Ставецкий. Жизнь А.Г. – М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2019. – 316 с.: ил. – 2500 экз.

Середина ХХ века. Испания. Вымышленный диктатор, преисполненный любви к своей родине прошлого, жаждущий оживить в ней дух Кортеса и Писарро. Но выходит по-донкихотски и неуклюже, как и сама его полноватая фигура. Всё, чего он добился, это высот в жонглировании, но уже на излёте своей карьеры.

Скорее это послание о расхождении идеала и действительности. О попытке воплощения некоторого подобия Царства Божьего на земле. Да, да, о тех самых «розовых христианах», идеалистах или, например, о страстных печальниках по СССР, жаждущих непременно его реанимировать во всём лубочном величии. Это ведь тоже наша великая история, но если к ней прилепиться, впасть в зависимость и ничего, кроме неё, впереди не видеть, то реконструируемая реальность вполне может начать переливаться бликами шутовства и трагедии.

Главный герой «Жизни А.Г.» Аугусто Авельянеда так и не смог построить «новую Испанию», а только пародию – диктаторский выморочный и скоропортящийся режим. Неудачей обернулись и попытки «творить свой народ», создать «нацию сверхчеловеков». Мечты о величии, что рыцарские романы у идальго, затмили реальность и стали её подвёрстывать под себя, создавая нечто странное и нежизненное. Как у Дон Кихота, его воображение было полностью поглощено тем, что отчитал в детстве, плюс к этому прибавилась мечта о покорении космоса. Из шишака сделал шлем, клячу возвёл в ранг Росинанта, сделал огромный танк, который ни на что не способен и подводную лодку на вёслах. Настоящим же странствующим «рыцарем» стал лишь после всех диктаторских трудов, уже в клетке, кочуя из города в город и потешая публику.

«Сколько беззаконий предстоит ему устранить, сколько кривды выпрямить, несправедливостей загладить, злоупотреблений искоренить, скольких обездоленных удовлетворить!» – с этим герой Сервантеса отправлялся в путь. Для этого пытался изменить свою Испанию и странный диктатор Ставецкого. Ветряными мельницами стала «духовная проказа» – буржуазность, которой Авельянеда объявил войну, он «не желал, чтобы наследники Кортеса и Писарро походили на изнеженных европейцев, тупоумных рабов капитала».

Однако после в его стране расцвело всё, что он презирал, что мешало возвращению величия: цветение «рекламы таинственной кока-колы», «мерзейший американский ширпотреб», торг, который «был повсюду, дикий, необузданный торг». При этом «его народ, вчерашние сверхчеловеки, вновь обратился в стадо плебеев, и обратился с радостью, как будто только того и ждал». Выходило, что люди, «всё безнадёжнее увязая в своём лицедействе… лишь искусно притворялись», даже «несмотря на жертвы, принесённые во имя их совершенства». Что остаётся? Самому стать лицедеем…

Понятно, что в романе Испания, как и диктатор, весьма условны… и как тут без отсылок к нашим палестинам. К той же недавней истории, когда советские, закалённые сталью, сверхчеловеки моментально растеряли себя полностью, вооружившись розовыми очками, побежали за джинсами, жвачками и свободами, оставляя после себя разваленную страну. Тоже форма лицедейства? Или обольщения? Как ни закаляй человека, как ни выводи его новую породу парящих орлов, а он остаётся прежним со своим подпольем, страстями и пороками, а им только дай шанс… Человеческая природа такова, что как только ослабишь вожжи, так сразу все возжелают встать в ряды «тупоумных рабов капитала». Но быть может, эти вожжи и не нужны вовсе, а пассионарность правителя, воспламеняющая массы, потом вгоняет их в тяжкое похмелье?..

Всё зачиналось через благие намерения и жажду возвращения статуса не только супердержавы прошлого, но и владычицы космоса, о котором грезил мечтательный диктатор. Ракета и космос как предчувствие – в этом была заложена надежда на изменение человека и реальности, но уже за пределами дивного мира. В нём слишком ощутима сила земного притяжения, и как ни взлетай, всё равно далеко не улетишь.

Во власти герой был в плену своих фантазий, которые пытался воплотить в реальности, но по-настоящему свободным он стал только в клетке, научившись особому восприятию окружающего мира, абстрагировавшись от него, практически попав в тот самый желаемый космос. Он перестал быть зверем в клетке, а стал зрителем, изучающим человеческую природу и приходящим к осознанию того, почему все его труды по изменению этой природы пошли прахом.

Важны взаимоотношения власти и масс: диктатор, пытавшийся изменить свой народ, народ, старающийся упаковать в багаж бывшего правителя всё плохое и будто ритуально избавляющий себя от всего этого скарба. В финале «простейшей моделью космического корабля» стала гильотина – воплощённая мечта, но за пределами жизни. Так Аугусто Авельянеда «примирился со своим народом», потеряв голову.

В романе показаны своеобразные качели реальности и власти. Положение дел, кажущееся монументальным и неизменным, может в одночасье измениться. Эпос – превратиться в сатиру, а диктатор – в шута из клетки. Бунт диктатора – шутовство. Властитель и шут – древний сюжет двойничества власти, как две стороны одной монеты.

«Жизнь А.Г.» – отличный дебют Вячеслава Ставецкого и искусно написанный. Даёт большой простор для разговора. Роман не назидательный, не идеологический и потому не прямолинейный. Своеобразная притча, поднимающая массу вопросов. Видимо, поэтому и Испания, и вымышленный диктатор, ведь если писать ближе к нашим реалиям, то сложнее будет абстрагироваться…