Частичка русского мира

Лариса Кеффель. Мозаика: сборник рассказов.

– М.: У Никитских ворот, 2026. – 192 с.

Максим Замшев

Рассказы Ларисы Кеффель всегда написаны с большой эмпатией к людям. Кто бы ни был героем или героиней, мы проникаемся его судьбой, внимательно следим за перипетиями его жизни, вернее, той её частью, что выбирает авторская оптика, и в конце испытываем то радость, то разочарование.

В этой книге собраны рассказы. Она неслучайно называется «Мозаика». Мозаичность мышления Кеффель позволяет ей легко сочетать несочетаемое, высекать настоящие искры из соприкосновения характеров, из столкновения судеб с неожиданными обстоятельствами.

В её рассказах много персонажей, жизнь которых проходит на чужбине. Важно заметить, что она не делает акцент на тех, кто уехал из политических соображений, волны старой миграции не особо занимают её. Она показывает людей, способных к широкому пониманию мира, к жизни в Европе без обрывания связей с родиной.

В первом рассказе есть налёт мистики. Старичок, сопровождающий героиню в долгой автобусной поездке из Европы на Родину, остаётся вне зоны реалистического видения, хотя он спасает автобус от катастрофы. Кеффель концовкой этого рассказа сразу задаёт тон дальнейшего повествования:

«– Толик! – кричала она шофёру. – Ты не видел здесь дедушку, с которым я ехала?

– Какого дедушку? – Дима и Толик были заняты. Собирали документы для диспетчера.

Так жаль, что она с ним не успела попрощаться. Вроде он мелькнул в толпе с рюкзачком за спиной и пропал.

А вдруг это был ангел?»

Описанные в книге события так прихотливы, что пусть читатель сам решает, где вымысел, где правда. Кеффель великолепно знает и великолепно показывает европейскую жизнь. Она развенчивает многие мифы: как и то, что там всё шоколадно, так и то, что там одни мигранты и делать там нечего. Осознание российским советским человеком себя в иной реальности, с другими обычаями – постоянная тема Кеффель, раскрывает она её очень по-человечески, тонко, без истерики и политизации. «Теперь она уже знала истинную цену этих глянцевых миражей, но нам свойственно мечтать о том, что где-то на свете есть чудесная страна с прекрасными горами и водопадами, замками и дворцами, и там живут всем довольные, богатые и счастливые люди. Поэтому не говорила им, что муж оказался скупым и подарки она покупала на те копейки, что зарабатывала, убирая квартиры у швейцарцев. Одно хорошо. Что не стояла между ними прошедшая война». Кеффель даёт нам возможность многое прояснить, она – бесценный первоисточник многих ситуаций и эмоций русского человека в западном социуме.

Многие герои Кеффель – женщины. Она не примитивизирует женскую душу, не погружается в духовную болтовню глянца, женщины у неё живые, со своими мечтами, страхами и потрясениями. Выделяется рассказ «Джамбия». Здесь героиня Кеффель остаётся наедине со своим страхом, мы так и не понимаем, встретила ли она насильника или просто навязчивого мачо, но крайне переживаем за неё, как за близкого человека. Это опять-таки к теме эмпатии. Кеффель так сопереживает своим героям, что мы поневоле втягиваемся в эту парадигму. Автор легко обходит штампы, её логика настолько индивидуальная, что она легко обманывает сюжетные ожидания читателей, даря им повороты, которые они не могли ни представить, ни ожидать. «Открыла дверь в холл. Ей казалось, что он стоит сзади. Она резко оглянулась, но позади неё никого не было. Проскользнула туда и быстро повернула ручку щеколды. Потом, стараясь не шуметь, вошла в квартиру и закрылась на все замки, набросила цепочку. Всё! Постояла, прислонившись к двери. Мама сонно позвала из спальни:

– Ладка, это ты?»

Кеффель любит описывать действия, всегда делает это со вкусом, нет навязчивых механистичных перечислений, каждый жест гибкий и живой, всё описано подходящими словами.

В целом творческой манере Кеффель свойственна некоторая сентиментальность. Дымка ностальгии, теплота воспоминаний, надежда на то, что всё будет хорошо, питает её творческую индивидуальность. Даже описывая весьма горестные ситуации, она сохраняет общий лирический тон.

Её синтаксис очень разнообразен, ритм своей прозы она подстраивает под художественную задачу, читателю уютно внутри её текста за счёт особой словесной атмосферы, которая каждому как будто немножечко знакома. Мне приходилось прежде читать крупную прозу Кеффель, могу сказать, что в рассказах она следует тем же принципам; один из них – преобладание сюжета внутреннего, «переживательного», над непосредственно событийным. Иногда кажется, что в её рассказах ничего не происходит. Подчас так оно и есть, но описания переживаний персонажей откликаются в сердце.

Словарный запас Кеффель велик. Есть мнение, что живущие долго вне России утрачивают живость языка, хоть и хранят его во всех нюансах, оберегая от загрязнений. Кеффель избегает излишней академичности, её проза звучит, голоса её героев словно «перебегают» из книги в реальную жизнь, сопровождают тебя. Она умеет сделать диалог эксклюзивным, но при этом сохраняется ощущение, что ты сам когда-то мог слышать нечто подобное.

Лариса Кеффель – часть русского литературного мира. Радостно, что она издаётся в России и не отгораживается от великой Родины, которая не устаёт питать русские таланты, где бы они ни жили.