Когда началась Великая Отечественная война, Симонову шёл 26-й год. Несмотря на молодость, он был уже достаточно известным литератором. За его плечами остался Халхин-Гол, куда он был отправлен в качестве военного корреспондента. Это послужило впоследствии почвой для романа «Товарищи по оружию», от которого вытягивается нить его главной прозаической эпопеи «Живые и мёртвые». Писателя не задел модный в 20-х разорительный художественный авангардизм, равно как его миновали вычурные творческие идеи РАППа. Возможно, потому, что детство его прошло в военных городках, куда не докатывался урбанистический грохот бунтарских столиц, а благородное происхождение заставляло проявлять сдержанность и осторожность в новой рабоче-крестьянской России. Эта сдержанность будет свойственна ему на всём жизненном пути. Сдержанность как попытка не потерять равновесие в себе, при этом ещё и удержать это равновесие вовне. Неслучайно в те годы, когда ему доверяли значимые литературные посты, в него частенько метили и «охранители», и «прогрессисты».
Настоящую безмерную славу Симонов испытал в годы войны. Его стихотворение «Жди меня» переписывали и заучивали наизусть, а посвящённый его музе Валентине Серовой сборник «С тобой и без тебя» невозможно было достать, несмотря на большой тираж. Не это ли ответ тем, кто пытается сейчас убедить нас, что якобы в непоэтическое время мы живём и народу из-за занятости и тягот материального существования не до поэзии? В войну легче было?
Симонов как военный корреспондент побывал на всех фронтах Великой Отечественной. Несколько раз смерть дышала ему в лицо. Особенно жарко было под Могилёвом, на Буйничском поле в 1941-м, когда героическая Красная Армия, неся огромные потери, приостановила наступление немцев на Москву. Именно над этим полем он завещал развеять свой прах.
Он всегда был близко к власти. А это, как известно, чревато. Потому отношения Симонова с высшим руководством страны не назовёшь идиллическими. Нет резона что-то домысливать, но стоит отметить, что больше всего у писателя премий Сталинских – шесть. Он много сделал для того, чтобы литературный процесс в СССР не был однобоким. Был одним из тех, кто способствовал опубликованию «Мастера и Маргариты» Булгакова. Радел за то, чтобы наследие Ильфа и Петрова вернулось к нам в полном объёме. Брал под защиту Лилю Брик и «Современник» с «Таганкой». Не избежал участия в порицании Солженицына и Сахарова. Не сочувствовал изданному за кордоном «Метрополю». «Литературную газету» он возглавлял в самый противоречивый поздний сталинский период, ознаменованный государственной борьбой с космополитизмом. Его книга «Глазами человека моего поколения» значительно сложнее, чем кажется. Иногда её приходится не читать, а разгадывать, чтобы понять подлинные предпосылки той или иной симоновской оценки. В его не такую уж и длинную (Симонов не дожил до семидесяти) жизнь вместилось столько, что с лихвой хватило бы на множество других. Но главное, что остаётся от художника, – это его книги. Книги Симонова – это неотъемлемая часть великой русской литературы. И, отмечая его столетие, мы склоняем голову перед его поколением, победившим фашизм и давшим нам возможность наслаждаться мирной жизнью.
Продолжение темы на стр. 4, 8, 15