У литератора Евгения Обухова вышла новая книжка. Что о ней сказать…
Формат 70х1001/16; Бумага офсетная. Печать офсетная. Гарнитура «BarnaulGrotesk». Печ. л. 45,5. Как видите, ничего экстраординарного. Пока. Дальше – интереснее.
Покрываемая книжкой площадь стола – 0,244х0,174 м (ого!). Вес – 1,376 кг (ни фига себе!). Объём – 726 с. (ну, ваще!!!) Короче, не книжка – книжища. Прямо – не побоимся этого слова – фолиант какой-то. Лев Толстой со своей «Войной и миром» отдыхает. Тем более что у того хотя и роман века – но только один, а у Обухова, если верить оглавлению, под одной обложкой почти полтысячи полноценных литературных шедевров. Избранное. «The Best», как в народе говорят.
Что ж, 4-й гл. администратор «Клуба ДС» и бог знает каких только премий не лауреат всегда отличался плодовитостью.
Нам остаётся только порадоваться за коллегу, а также за тех, кому посчастливится оное полиграфическое чудо приобрести. Удовольствие это, честно предупреждаем, недешёвое, но что сейчас дёшево-то?! А тут нетленные ценности как-никак…
Администрация
Про тайгу
– Э-э-э, мила-ай, ты думаешь, что? А тайга-то, она – ого-го! Вот у нас как: запьёт, к примеру, мужик – ну прям не то чтоб по бутылке в день, а помногу. Так мы его чего? Мы его в тайгу. Завезём эвон куда на заимку, а сами обратно в село лошадьми, сутки скачем.
– Ну и как, помогает? Бросает пить мужик-то?
– А то! Как огурчик!
– Ага, ага, понятно: типа водица из родника целебная, типа хвоя кругом?
– Да какая на хрен хвоя! Говорю ж – в тайгу, на заимку. До ларька пешком шесть суток. Он пока поплутает, пока к людям выйдет – уж и свеженький, никакого тебе выхлопа. И одно желание – не выпить, а выспаться недели чтоб две, а то и все четыре. Потому как тайга-а! Или вот девку какую взять…
– Что, у вас и девки – по бутылке в день?!
– Вот глупай! Толкую ж: девка иная, случись, загуляет. Да ещё, приведись, с жанатым! И загуляет так, что тока юбки шуршат, крапива вянет, кресты на церквах кособочатся. Так мы, знамо дело, эту девку чего? Мы её в тайгу. Страсть там не страсть – в таёжечку, в тайгушечку её, шалопутную. И поверишь, милай, как рукой!
– А-а, это-то понятно! Ну, как бы: белочки, цветочки, грибки с ручеёчками – всё от дурных порывов отвращает, душу чистит!
– Тьфу! Кору она чистит, девка-то! На делянке, топориком. Как за день стволов с полсотни кедрача обработает – так вся гульба из башки долой! Потому как, мила-ай, повторяюсь же – тайга, однако!.. Или вот против воровства. Был у нас в райцентре чиновник один. Брал. Сейчас, конечно, все чиновники берут – но этот уж напялом, меры не знал! Так, поверишь, мила-ай – тайга!
– Ну, тут уж и не знаю, что предположить? Какие такие цветочки-грибочки-делянки…
– А чего предполагать-то? Вывезли мы его в тайгу подальше, да и отдудохали как следует, чтоб сверх меры не брал. Исправился, стал как все.
– Н-да, вот оно как, оказывается, – тайга-то!
– Так, мила-ай. А ты, значит, из краевого?
– Из него, дедусь, из него.
– Прибыл, значит, убеждать, чтобы мы обратно и впредь энтих поддерживали, которые со всякими землями-фабриками, вкладами-пенсиями и прочей такой ерундой реформы проводят, и всё никак до конца не проведут?
– Точно так, дедусь! Вы тут, глядите, других каких крикунов из других партий не слушайте – а только меня уразумейте, что есть во власти отдельные пока недоработки. Но мы их дорабатываем. А главное – стабильт гарантности. То есть гарант стабильности!
– Ага, ага… Это так, это понятно. С энтим, мила-ай, никак не поспоришь. Ну, давай тогда.
– Чего?
– Чего-чего! Садись – поехали.
– Куда, дедусь?
– Куда-куда… На заимку… Для начала.
Евгений Обухов
