Чрезвычайная и доблестная

По правилам рыцарского ордена

Это понятие вошло в русскую речь сто лет назад и останется навсегда, как знак причастности к лучшей в мире спецслужбе. Чекист! Ему созвучно другое слово – честь.

Первой революционной зимой романтикам казалось, что новой власти не понадобятся «щит и меч», ведь мы единой шеренгой движемся к коммунизму. Карательные органы – зачем нам эти пережитки старого мира? Но скоро пришло понимание, что и революционной власти нужно защищать государственный суверенитет. Только делать это следовало действительно по-новому. Складывалась действенная идеология – сплав интернационализма и патриотизма, партийного энтузиазма и отточенной компетентности.

В конце 1917-го в стране не существовало устоявшихся органов власти. К тому времени проявился только эскиз системы управления, которая докажет свою эффективность в пожарах ХХ века. И когда 20 декабря Совет народных комиссаров издал декрет о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, вряд ли кто-то предполагал, что этому начинанию суждена столь долгая история. Всё начиналось с нескольких человек, которые сумели соединить опыт подпольной борьбы с традициями царской контрразведки.

Как удалось в кровавой сутолоке ХХ века создать эту уникальную структуру, по сути, рыцарский орден? Возглавил ВЧК человек необыкновенный. Его кредо напоминало откровения проповедника: «Быть светлым лучом для других, самому излучать свет – вот высшее счастье для человека, какого он только может достигнуть. Тогда человек не боится ни страданий, ни боли, ни горя, ни нужды. Тогда человек перестаёт бояться смерти, хотя только тогда он научится по-настоящему любить жизнь». Да, это Феликс Дзержинский. В советской системе ценностей – рыцарь и подвижник, в антисоветской – исчадие ада. В разгар Гражданской войны он писал сестре: «Я остался таким же, каким и был, хотя для многих нет имени страшнее моего». Он жертвовал собой ради будущего – и не проиграл.

Недаром в наше время в России нет офицера госбезопасности (как бы ни называлась спецслужба, все наследники ВЧК и КГБ защищают именно государственную безопасность!), который бы относился к основоположнику ЧК без уважения. Даже те, кто критически относится к советской власти, не списывают в архив портреты Железного Феликса.

И московский памятник Дзержинскому – не просто талантливая работа Евгения Вучетича, а самый выразительный скульптурный образ политического вождя в ХХ веке, сравнимый с Медным всадником. Столь сильного монументального воплощения нет ни у Ленина, ни у Николая II, ни у Сталина. Наверное, неслучайно.

Доблесть дивизий НКВД проверена в сражениях Великой Отечественной. Об этом редко вспоминают… Но именно чекист Григорий Прокопенко совершил подвиг, вошедший в легенды и кинофильмы. Он исправлял линию связи, истекал кровью от ранений и, умирая, зажал зубами провода. Связь ещё долго работала безотказно. Это было в битве за Москву. А 10-я дивизия войск НКВД первой встретила гитлеровцев под Сталинградом. Именно они не пропустили врага к центральной переправе через Волгу. Дивизия погибла почти целиком.

После войны аббревиатура КГБ стала самой известной оте­чественной маркой. Дзержинцам случалось совершать невозможное на секретной службе его величества народа. Они, в отличие от Джеймсов Бондов, не были «владельцами заводов, газет, пароходов». И выиграли немало запутанных партий тайной войны.

А в годы перестройки мы на собственном болезненном опыте уяснили простую истину: когда Лубянку демонизируют – в проигрыше остаётся народ.