Чудеса и потрясения

Юбилей Мастера мощно отметили все главные телевизионные каналы. Первый посвятил ему половину субботнего эфира, в котором гости, знающие Марка Анатольевича, делились своими впечатлениями о личности и творчестве великого современника. И естественно, что в сознании каждого зрителя возникал «свой Захаров», очень похожий и совсем не похожий на того, которого мы видели по телевизору.

Только Михаил Жванецкий вспомнил в эфире, что начинал Марк Анатольевич как юморист. И впервые «моего» Захарова я не увидел, а услышал. В эфире популярной воскресной утренней программы он тонким голосом читал написанные им смешные юморески. Фраза «на мне галифе времён Крымской войны» из его миниатюры про подмосковных дачников пошла в народ.

Потом, поскольку стал интересоваться театром, я слышал про его «Доходное место» в Сатире и «Разгром» в Маяковке, потом увидел весёлую музыкальную комедию «Проснись и пой!», но не связал её с Марком Захаровым. Как режиссёр впервые он поразил меня своим «Автоградом». Не запомнился сюжет, помню только ощущение прорыва, свободы, молодых Збруева, Янковского и задорную рок-музыку. Потом был «Тиль», взорвавший театральную Москву. Но настоящие в высоком смысле потрясения были впереди.

«Иванов», в котором Сарру играла Инна Чурикова, а заглавную роль – Леонов. Поскольку я очень любил Евгения Павловича, которому дали «роль на сопротивление», то очень сопереживал великому актёру, а уж играл он воистину на разрыв аорты.

Если следовать за потрясающими впечатлениями хронологически, то далее в 1978-м произошло подлинное чудо. По телевизору показали революционный телефильм «Обыкновенное чудо», где великую сказку Евгения Львовича Шварца под великую музыку Геннадия Игоревича Гладкова играли великие актёры, и соединил их великий режиссёр. И было это ни с чем не сравнимо. И волшебство, и потрясение.

Всего через три года ещё одна революция на сцене – рок—опера «Юнона и Авось», и тоже триумф «Ленкома», а потом триумфальные гастроли по всему миру. Николай Караченцов, Александр Абдулов, Елена Шанина, гениальные стихи Андрея Вознесенского, музыка великого Алексея Рыбникова, пластика великого Владимира Васильева. Это тоже было русское чудо, которое соорудил Марк Анатольевич.

Вот такие вершины у «моего Захарова». Было, конечно, ещё много чего замечательного; да, кто-то на него обиделся за сожжение партбилета в 1991-м, но если знать, что предки режиссёра по папиной и маминой линии дворяне, среди которых были и колчаковцы, вынужденные эмигрировать, то многое становится понятно. Но в памяти останутся не политические выступления, а фильмы и спектакли. Замечательные «Поминальная молитва», «Формула любви», «Тот самый Мюнхгаузен», «Убить дракона» и другие шедевры. Главная же заслуга моего Захарова в том, что он создал и держит великий русский театр, театр-дом, труппа которого была и есть одной из лучших в мире. Так держать!