В сарацинском Дамаске живёт Иоанн Мансур – выходец из знатного рода, почитаемого не только христианами, но и при дворе халифа. Некогда дед Иоанна был поставлен на управление Дамаском ещё византийским императором Маврикием. В их семье должность «великого логофета» – сборщика податей – сделалась наследственной. Мансуры занимали этот высокий пост и при греческом владычестве, и когда город был захвачен персами, занимают – в лице Иоанна – и теперь, в царствование халифа Хишама из династии Омейядов.
В это время в Константинополе, столице блистательной Византии, после череды дворцовых переворотов на престол восходит Лев III Исавр, и ромейская империя вступает в период иконоборчества.
Набожный Иоанн сознаёт, какую опасность для Церкви несёт новая ересь, и не может остаться в стороне – он принимается сочинять письмо против порицающих святые иконы: «…Я счёл неблагоразумно молчать и налагать оковы на язык, взирая на угрозу…»
Послание Иоанна начинает гулять в списках по Константинополю, возбуждая народ против иконоборческой политики Льва. Разгневанный василиск решает наказать дерзкого Мансура из Дамаска, но руками его монарха, халифа Хишама. Пишется фальшивое письмо, в котором, подделав почерк Мансура, от его имени ромейскому государю предлагается помощь в борьбе с сарацинами. Коварный план приведён в исполнение. Разгневанный «изменой» своего христианского подданного, халиф приказывает отрубить оклеветанному Иоанну руку.
Ночью, после кровавой экзекуции, происходит чудо: «…Тогда он стал осторожно разматывать полотенце. Сердце его отчаянно билось. Вот он видит отрубленную кисть руки. Она накрепко прилипла к его руке и удерживается без всякой повязки».
В книге о жизни отца Церкви, богослова и поэта Иоанна Дамаскина есть своя изюминка – это изображение героя не только в ореоле святости, в моменты душевных подвигов, но и в человеческой простоте, в сомнениях и муках. Именно поэтому перед нами не агиографический текст, не житийная, а просто русская литература, достойный образчик художественной прозы.
Михаил ВИНОГРАДОВ