В середине XIX века было написано стихотворение «Песня цыганки» («Мой костёр в тумане светит…») Его автор – Яков Петрович Полонский – поэт, прозаик, публицист.
* * *
Яков родился первым из семи детей 19 декабря 1819 года в Рязани, в семье обедневшего дворянина.
«Жизнь наша была тихая и смирная. Моя мать олицетворяла любовь и кротость… любила литературу, читала всё, что попадало под руку, и записывала в тетради полюбившиеся ей романсы, песни, стихотворения… Только отец мой, Пётр Григорьевич, высокий худощавый брюнет, был несколько сух и вспыльчив…» К этому следует добавить, что «честность его доходила до педантизма» – вспоминал поэт.
Мальчик не отличался хорошим здоровьем: его мучили то головные боли, то лихорадки. Как-то он невольно подслушал разговор матери со странницей, которая сказала: «Ох, матушка! Не хочется вас огорчать, а не жилец он у вас, не жилец он у вас на этом свете!.. Недолго ему осталось на белом свете жить!»
Обладая хорошей памятью, Яков быстро заучивал стихотворения, которые мать читала детям вслух, а к восьми годам выучился писать, читать, осваивал французский и увлёкся рисованием. Читал он всё, что находил в доме. Например, басни Крылова, сказки Дмитриева и кое-какие трагедии Озерова.
Когда Якову исполнилось десять лет, скоропостижно скончалась мать. Её похоронили в Ольговом монастыре. По службе отец вскоре уехал на Кавказ, и заботы о детях легли на тётушек Веру и Анну Яковлевну Кафтыревых. Перед отъездом отец определил Якова в первый класс рязанской гимназии. Здесь он начал сочинять стихи.
Годом начала творчества Полонского, по мнению некоторых его биографов, можно считать 1837-й, когда он вручил одно из своих стихотворений будущему императору России Александру II. За стихотворение юный сочинитель получил золотые часы.
* * *
В Москве Яков познакомился с Аполлоном Григорьевым, а через него – с Афанасием Фетом, о котором написал: «…Я уже чуял в нём истинного поэта и не раз отдавал ему на суд свои студенческие стихотворения, и достаточно мне вспомнить, что я отдавал их не одному Фету, но и своим товарищам и всем, кого ни встречал, и при малейшем осуждении или невыгодном замечании рвал их…»
Как жилось студенту Полонскому, можно судить по его воспоминаниям: «Пока моя бабушка была жива, я был обеспечен, но и тогда денег у меня не было, я ходил в университет пешком и зимой в самые сильные морозы в одной студенческой шинели и без галош. Я считался уже богачом, если у меня в жилетном кармане заводился двугривенный; по обыкновению я тратил эти деньги на чашку кофе в ближайшей кондитерской… Часто посещать театры я, однако, не мог по недостатку средств…»
После смерти бабушки Якову пришлось существовать «на грошовые уроки не дороже пятидесяти копеек за урок, но просить о присылке денег из Рязани мне было совестно». Он стал учителем детей князя В.И. Мещерского.
Дебют Полонского в печати состоялся в 1840 году. Поэт отправил в журнал «Москвитянин» стихотворение «Священный благовест торжественно звучит…».
* * *
В 1844 году вышел в свет сборник стихов Полонского «Гаммы». Рецензент «Отечественных записок» П.Н. Кудрявцев так отозвался о сборнике: «Полонский обладает в некоторой степени тем, что можно назвать чистым элементом поэзии и без чего никакие умные и глубокие мысли, никакая учёность не сделает человека поэтом».
В том же году Полонский с приятелем поехал в Одессу. Подходящей работы не оказалось, и пришлось зарабатывать частными уроками и редкими публикациями.
Кто-то из друзей Полонского выпустил без его согласия книжку «Стихотворений», которую раскритиковал В.Г. Белинский. Желания сочинять у автора убавилось.
В 1846 году одесский генерал-губернатор М.С. Воронцов стал наместником Кавказа. Многие чиновники из его окружения двинулись вслед за шефом в Тифлис. Вместе с ними поехал и Полонский.
Он написал драму «Дареджана, царица Имеретинская». Несмотря на защиту Воронцова, цензура не пропустила драму для показа. Лишь в 1852 году в журнале «Москвитянин» она была напечатана со значительными цензорскими купюрами.
* * *
В 1851 году Полонский покинул Кавказ. Возвращаясь, поэт навестил в Рязани больного отца, побывал в Москве, затем поехал в Петербург. Позже он рассказал в письме к Фету: «Когда в 50-х годах я жил в Питере и нуждался, я за 4 фельетона в «Санкт-Петербургских новостях» получал от Краевского 50 рублей в месяц – и за то говорил судьбе спасибо. Писать в последние годы царствования Николая I было невозможно; цензура разоряла вконец; мои новые повести: «Статуя весны», «Груня» и др. – были цензурою запрещены; стихи вычёркивались; надо было бороться с цензором из-за каждого слова. Получить место я не мог – писатели были в загоне… словом, страшное, тяжёлое время я прожил в эти 50-е годы».
В 1856 году Полонский записал в дневнике: «Не знаю, отчего я чувствую невольное отвращение от всякого политического стихотворения; мне кажется, что в самом искреннем политическом стихотворении столько же лжи и неправды, сколько в самой политике».
В Петербурге Полонский подружился с семейством архитектора А.И. Штакеншнейдера, его женой Марией Фёдоровной и дочерью Еленой, которая стала его другом и первым биографом. В «Дневнике и записках» она писала: «…Он никогда не рисуется и не играет никакой роли, а всегда является таким, каков он есть… Он, кажется, на самом деле имеет дар слышать, как растёт трава».
В 1859 году Добролюбов благожелательно отреагировал на новые вышедшие сборники Полонского. Иное мнение имел критик Д.И. Писарев: «Г.г. Фет, Полонский, Щербина, Греков и многие другие микроскопические поэтики забудутся так же скоро, как те журнальные книжки, в которых они печатаются… Они считают себя художниками, имея на это звание такие же права, как модистка, выдумавшая новую куафюру».
* * *
В Париже Полонский познакомился с Еленой Устюжской.
Вскоре они обвенчались. Но в начале 1860 года Полонский упал с дрожек и повредил ногу, став калекой на всю жизнь; от тяжёлой болезни умер сын, а в июле скончалась жена.
Её памяти поэт посвятил стихи: «Безумие горя», «Я читаю книгу песен…», «Когда б любовь твоя мне спутницей была…», «Чайка».
Тургенев заметил: «Я не знаю стихотворений на русском языке, которые по теплоте чувств, по унылой гармонии тона стояли бы выше этой «Чайки». Это стихотворение оценил и Фет: «Это священная прелесть. Если бы я не считал себя одним из самых крупных, искренних, а потому и грациозных лириков на земном шаре, поправдивее, например, Гейне, то, конечно, не дорожил бы так тобою как поэтом».
В 1860 году Полонский ушёл из «Русского слова» и определился чиновником в Комитет иностранной цензуры, затем в Совет Главного управления по делам печати.
* * *
Бывая у Тютчевых, Полонский обратил внимание на дочь Фёдора Ивановича двадцатитрёхлетнюю Марию. Через полгода он сделал ей предложение, но получил отказ.
13 мая 1866 года он встретил в доме врача Конради юную Жозефину Антоновну Рюльман. 2 июня 1866 года Яков Петрович сделал ей письменное предложение. 17 июля они обвенчались. В браке у них родилось трое детей.
* * *
Для празднования пятидесятилетия литературной деятельности Полонского по инициативе поэта А. Майкова в 1896 году был создан подготовительный комитет, а 10 апреля следующего года состоялось чествование юбиляра. На его имя поступило множество писем, телеграмм, подарков от поэтов, писателей, работников искусства и общественных деятелей. Великий князь Константин Романов преподнёс ему адрес с автографом своего стихотворения «Незабвенных поэтов бессмертную лиру…».
* * *
В 1869–70 гг. вышел четырёхтомник поэзии Полонского, а в 1881 году – сборник стихов «На закате».
В 1885–86 гг. в Петербурге издали полное собрание его сочинений в десяти томах.
В 1889 году Полонский был избран членом-корреспондентом Российской академии наук по отделению русского языка и словесности. Император Александр III захотел лично познакомиться с новым членкором и пригласил на беседу с завтраком в кругу своей семьи.
В 1890 увидел свет ещё один сборник стихов Полонского – «Вечерний звон». В письме к Фету Полонский отметил: «По моим стихам можно проследить всю жизнь мою».
* * *
В августе 1898 года Яков Петрович написал последнее четверостишие – «Ещё не всё мне довелось увидеть…».
Умер Полонский в Петербурге 30 октября 1898 года. Отпевали тело в Пантелеймоновской церкви. Первоначально похороны состоялись за стенами Льговского монастыря, а весной 1958 года прах перезахоронили на территории Рязанского кремля.
75 стихотворений Полонского были положены на музыку А.С. Даргомыжским, С.И. Танеевым, П.И. Чайковским, А.Г. Рубинштейном, С.В. Рахманиновым, М.М. Ивановым и др.
Александр Блок писал: «С раннего детства я помню постоянно набегавшие на меня лирические волны, еле связанные ещё с чьим-то именем. Запомнилось разве имя Полонского и первое впечатление от его строф».
В 1935 и 1954 годах в Большой серии «Библиотека поэта» вышли два солидных издания его лирики, подготовленные к печати Б.М. Эйхенбаумом. В последующие годы массовыми тиражами выпускались сборники стихотворений поэта.
В 2000 году в Рязани широко отметили 180-летие со дня рождения Полонского. В 2011 году рязанский писатель Евгений Крупин издал первый том книги о Полонском «Потайные ящики».
Философ, литературный критик и публицист Н.Н. Страхов писал о Полонском: «…Любовь к человечеству, стремление к свету науки, благоговение перед искусством и перед всеми родами духовного величия – вот постоянные черты поэзии Полонского. Если он не был провозвестником этих идей, то всегда был их верным поклонником».
Валерий Передерин,
Зеленоград
