Эрик Сабуров,
Керчь
— А теперь я попробую доказать, что не являюсь посудомоечной машиной. Вашим контраргументом будет наличие того неоспоримого факта, что иногда я всё-таки мою посуду. Но поймите же, я — жертва обстоятельств! Вы взираете со своей колокольни, и оттуда не видите, как я страдаю. Почему, например, вы не классифицируете меня как швабру?! Почему посудомоечная машина? Отчего не желудочно-кишечный тракт, не Коленчато-Разветвлённая Сеть Канализационных Труб? Да, почему не та самая КРСКТ? В таком случае, я могла бы быть над вами, под вами, и даже — внутри и извне вас.
— Ты отрицаешь собственное механическое «Я». И вообще, я первый раз вижу посудомоечную машину, которая разговаривает! Невообразимо. И откуда ты можешь знать про КРСКТ? Это же закрытая информация. «Вихри враждебные веют над нами!», как говорится. Я целыми часами бегаю среди грядок и пытаюсь быть счастливым огородником и не нахожу никакого повода видеть тебя как-либо по-другому, только потому, потому что ты — говорящая… Чёрт! Говорящая посудомоечная машина. Я не мог сойти с ума настолько быстро, следовательно — ты существуешь! Или у меня травма черепа, о которой я не помню? Скажи мне.
— Вы видите во мне лишь то, что хотите видеть! Вплоть до травмы собственного черепа. Это оскорбительно. Это… Вы даже не удосужились ни на миг усомниться в целесообразности информации, поступающей на ваши зрительные нервы. Релевантность по собственной воле. Эгоизм, ей-богу. Натуральный эгоизм с вашей стороны. И я ничего не знаю о ваших травмах, уж простите великодушно.
— Внутричерепные олени едят кору моего головного мозга… О, мне всегда казалось, что я принимаю душ при слишком высокой температуре воды! Чересчур высокой. И немного побаиваюсь своего отражения. Возможно, я отождествляю какое-либо своё второе Я с посудомоечной машиной? Сколько же может быть этих моих Я? Это ужасно.
— Ну вот. Мало того что для вас я посудомоечная машина, так теперь я ещё и ваше «какое-то там» Я. Вы меня не идентифицируете даже как внешний субъект. Эй, вы! Ваш эгоизм ослепляет вас. Кто я? Я — кто угодно, чёрт возьми. Но я категорически — не посудомоечная машина!
— Я говорящий человек?! О да! Я — это он. Я осознаю, что я человек, и осознаю, что я говорящий. Это уже схоже с процедурой накопления стрессовой волны. Но я никак не могу осознавать посудомоечную машину чем-либо другим, кроме машины. Слово — не воробей, только слово — слово. Разве, утопив кисть в воде вместо красок, сможешь расписать холст всеми цветами радуги? У меня возникло стойкое ощущение, что ты, кем бы ты ни была, ты пытаешься заставить меня усомниться в собственной адекватности. Знаешь, мы все риелторы. Кто-то оценивает квартиры и имущество, а кто-то оценивает происходящее. Я вижу перед собой посудомоечную машину! И, как бы то ни было, даже если мне действительно выпала столь нежданная честь съехать с катушек, ты пока ещё не предоставила мне никаких серьёзных доказательств обратного. И это даже если не брать в расчёт моё визуальное восприятие. Хотя… если это тебя так обижает… Я могу, по крайней мере, называть тебя как-нибудь иначе… у тебя есть имя?.. Мне стоило тщательнее удобрять свои мозги витаминами.
— Прискорбно, но это не решит нашей проблемы. Пока вы, «говорящий человек», не переубедите себя, пока не признаете то, что ваши суждения ошибочны… Да, приношу свои извинения, но, возможно, вы и действительно больны, но ваш недуг для меня проявляется лишь в том, что вы считаете меня посудомоечной машиной… или голосом в вашей голове, что ещё обиднее. Вам стоит расслабиться и, по меньшей мере, впустить в себя хоть немного релятивности. И вы знаете моё имя. Считаю ниже своего достоинства напоминать его вам.
— Впустить нельзя выгнать. Стоит разгерметизировать люк — и ты уже в Космосе. И Космос в тебе. Но не опрометчиво ли это решение? Сходить в магазин за вермишелью — хорошая идея, тебе не кажется? Чёрт с ним, с твоим именем. Если я удалюсь на достаточное расстояние, то не смогу тебя слышать. Это ежели ваша милость — объект. Ежели субъект — я даже в магазине услышу тебя, ибо ты — во мне самом тогда. Идёт?
— Вы просто хотите уйти от проблемы за вермишелью. Я чувствую в вашем голосе, что в какой-то степени вы признаёте свою вину, но не можете произнести этого вслух. Повторюсь — мытьё посуды, исполненное мною энное количество раз за в течении жизни, принесло мне множество неудобств. Я не могла иначе. На тот момент… Но сейчас я могу возразить, и вы не сможете вынудить меня сделать это снова.
— Хочешь сказать, я не смог бы заставить тебя помыть посуду? Именно этого ты желаешь, значит. У тебя, машина, тоже не в порядке с головой или что там у тебя вместо неё. Похоже на вызов. Твоё появление заставило меня усомниться в собственной адекватности, однако, оба варианта тупиковые. Понимаешь? О да. Ты всё понимаешь. Заговор против моей зоны комфорта.
— Не понимаю.
— Если ты помоешь посуду — ты говорящая, но посудомоечная машина. Ежели не помоешь — значит, сломанная говорящая посудомоечная машина. В любом случае, я — психопат. Прискорбно… Пойду за вермишелью. Пожалуйста, не отговаривай меня.
— Если вам это поможет – сходите. Или оставайтесь… Я устала с вами спорить. Перерыв, вероятно, поможет вам успокоиться.
— Благодарю, э… кто бы вы там ни были.