Для жизни всё здесь обустроено

В старой Чердыни

В старой Чердыни восемь храмов,
В старой Чердыни семь холмов –
Старый справочник, как ни странно,
Рассказать о былом готов:

Что здесь было и как здесь жили,
Прежних жителей – ни души.
Жили-были, а после сплыли
И со временем изошли.

Оживает в ненастье память,
Перед этим, как было встарь,
Над вершиной Полюда-камня
Нависает седая хмарь.

В старой Чердыни всё иначе,
Чем описано век назад.
Только небо всё так же плачет,
Только лики в глаза глядят.

А когда опускается темень
В этом маленьком городке,
Оживает былое время,
Дышит в каждом особняке.

В старой Чердыни восемь храмов,
В старой Чердыни семь холмов –
Перечитываю упрямо
И поверить почти готов.

Дом

Простые хлопоты домашние:
Доска, рубанок, молоток…
Пусть в доме будет всё по-нашему –
И палисад, и водосток.

Когда бы нам прозреть заранее,
Какое было бы житьё!
Вот и прикладывай старание:
Пусть поздно – всё-таки своё!

Уже дрова у топки сложены,
И печь заводит разговор.
Какое это счастье, боже мой,
Глядеть на слякоть из-за штор.

Слабы надежды иллюзорные,
Что мир лишь сладкого припас.
В хорошем доме мысли вздорные
Одолевать не станут нас.

Для жизни всё здесь обустроено:
Колодец, баня, дровяник…
Тысячелетними устоями
И крепок русский наш мужик.

В округе окна все погашены,
Лишь мой мерцает огонёк.
Пусть в доме будет всё по-нашему –
И палисад, и водосток.

Предание

Собирает слёзы Богородица,
По ночам заходит в каждый дом.
В три часа проснёмся мы, как водится,
Ты поплачь немного, и уснём.

Пусть нам всем приснятся сны чудесные,
Возвращенье дорогих людей,
Белый хлеб и небо, и окрестные
Церковки, и лица матерей.

Эта ночь для нас уже не страшная,
Если Богородица была…
Вот она ушла из дома нашего,
Вот она в соседний дом вошла.

И идёт по миру Богородица,
Собирая слёзы и печаль.
В три часа проснёмся мы, как водится,
Будто бы и вправду невзначай.

Росток

Начинает капель разговор с утра,
И февраль вместе с ней истёк.
Нам с тобою уже доставать пора
Семена, что хранятся впрок.

Дайте срок, и росток вдруг взметнётся вверх
От окна, что глядит на юг.
Огород наш весенний – ну просто смех:
Подоконник да пара рук.

Ты колдуешь над каждым его ростком,
Согревая дыханьем губ.
Спит земля и река дремлет подо льдом,
Над домами дымы из труб.

Ах, как хочется нам заглянуть вперёд,
Где плоды над землёй висят,
Но опасен весною непрочный лёд –
Нет дороги другой в наш сад.

Что от жизни ещё нам с тобою ждать
Под умеренной широтой?
Лишь зимой метель, летом – шум дождя
Да вот этот росток живой.

Ах, как тянется он за окно во двор,
Обнадёжен печным теплом,
От уюта штор на ветров простор,
И когда-то покинет дом.

Письмо

Всё живём делами прошлыми
И решаем: или – или…
Вот и стали дети взрослыми,
А мы такие же, как были.

Вся душа на строчки роздана –
Не беда, что где-то косно.
То письмо напрасно послано,
Да жалеть об этом поздно.

За окном капелью годики
Успокаивают нервы,
На стене с кукушкой ходики
Час показывают первый.

Память из вопросов соткана,
И ответов что-то мало.
То письмо напрасно послано,
Да и писано, пожалуй.

Ночь которую не спится мне –
Время слушает укоры
И серебряными спицами
Всё творит свои узоры.

Дни на ниточку нанизаны,
Ну а нас – всего лишь двое.
То письмо напрасно писано,
Да жалеть о том не стоит.

Перезимовали

Через день-другой
Стает снег едва ли,
Только мы с тобой
Перезимовали.

Ещё топим печь,
И вторые рамы,
Чтоб тепло сберечь,
Убирать нам рано.

Воспевай, поэт,
И любовь, и женщин –
Мы платить за свет
Начинаем меньше.

После зимних вьюг,
Когда дни так серы,
Вырос в небе вдруг
Одуванчик первый.

Привыкать легко
Ко всему, что лучше,
А под каблуком
Солнце стынет в луже.

Всё меняет вид,
Мы снимаем шубы,
Солнцу и любви
Подставляя губы.

Воспевай, поэт,
И любовь, и женщин.
Нам немало лет –
Остаётся меньше.

Не берём в расчёт
Зимних снежных будней,
Что-нибудь ещё
Всё же с нами будет.