„До чего же она хороша!“

Михаил Булгаков в Ялте

В 2016 году отмечалось 125-летие со дня рождения замечательного прозаика и драматурга Михаила Афанасьевича Булгакова (1891–1940). Многие страницы произведений Булгакова непосредственно навеяны впечатлениями от Крыма и Ялты. Это и путевые очерки «Путешествие по Крыму», и роман «Мастер и Маргарита», и пьеса «Бег», и неоконченные произведения – пьеса «Ласточкино гнездо» и либретто оперы «Чёрное море».

Напомним хронологию встреч Булгакова с Крымом. Летом 1925 года состоялась их первая встреча. Писатель гостил у М. Волошина в Коктебеле, жил в доме матери поэта, Елены Оттобальдовны. В начале июля Михаил Афанасьевич с женой Любовью Евгеньевной Белозерской на пароходе «Игнатий Сергеев» отправились в Ялту. В черновом варианте «Мастера и Маргариты» Булгаков обрисовал город, в котором узнаётся Ялта: «…Перед ними возникли вначале тёмные горы с одинокими огоньками, а потом низко развернулись, сияя в свете электричества, обрывы, террасы, крыши и пальмы. Ветер с берега донёс до них тёплое дыхание апельсинов и чуть слышную бензиновую гарь… Но до чего же она хороша! …По спящей, ещё чёрной в ночи набережной носильщик привёл куда-то, что показалось похожим на дворцовые террасы. Смутно белеет камень, парапеты, кипарисы, купы подстриженной зелени, луна догорает над волнорезом сзади, а впереди дворец, – чёрт возьми!.. В окнах гостиницы ярусами Ялта… Светлеет».

«В Ялте прожили сутки и ходили в дом Чехова», – писала Л.Е. Белозерская М. Волошину 10 июля 1925 года со станции Лозовая. Михаил Афанасьевич и Любовь Евгеньевна пришли в этот дом 8 июля во второй половине дня. Л.Е. Белозерская пишет, что Булгаков относился к Чехову с особой любовью – «…какой-то ласковой, какой любят умного старшего брата». Михаил Афанасьевич глубоко знал творчество Антона Павловича, восторгался его записными книжками, а многие его письма знал наизусть.

Чеховские мотивы постоянно звучали в произведениях Булгакова. То это слова Сони из «Дяди Вани» – «Мы отдохнём, мы отдохнём» – в устах Лариосика («Дни Турбиных»), то московский рефрен «Трёх сестёр» в «Записках на манжетах», то снег на Караванной из пьесы «Бег», который ассоциируется с чеховской «Тоской». Художественный опыт «Чёрного монаха» отразился в рассказе Булгакова «Морфий» (1927).

А.П. Чехов в саду своего ялтинского дома

Чехов служил для Михаила Афанасьевича духовным магнитом. Имя писателя Булгаков услышал ещё в детстве. «Чехов читался и перечитывался, непрестанно цитировался, его одноактные пьесы мы ставили неоднократно…» – вспоминала сестра Булгакова Надежда Афанасьевна. Одним из первых университетских наставников студента-медика Булгакова, как выяснил киевский историк медицины Ю. Виленский, был друг Антона Павловича, биолог и путешественник профессор А.А. Коротнев. Но, очевидно, наиболее сильный импульс к осуществлению желания вдохнуть воздух чеховского дома дали встречи М.А. Булгакова с М.А. Волошиным. Волошин в период его исключения из университета в конце 90-х годов позапрошлого столетия посетил Антона Павловича в Ялте. Возможно, сама идея строительства Дома поэта в Коктебеле возникла под влиянием Чехова…

В очерке «Путешествие по Крыму», который публиковался с продолжением в ленинградской «Красной газете» (август 1925 г.), описаны впечатления от города и экскурсия по чеховскому дому. Булгаковы побывали на пляже возле набережной, в Ливадийском дворце, в Доме-музее А.П. Чехова. К сожалению, в тексте не названо место ночлега, однако по характеру местоположения можно предположить, что это была или вилла «Елена», или гостиница «Россия». Первое предпочтительней, поскольку в воспоминаниях жены писателя Л. Белозерской о втором приезде в Ялту фамилия владельца виллы Тихомирова упоминается как «знакомого М.А. (Михаила Афанасьевича)». Вероятно, благодаря этому знакомству Булгаковы поселились в пансионате Василия Тихомирова.

Первый визит Булгаковых в Ялте – в Дом-музей А.П. Чехова. «В верхней Аутке, изрезанной кривыми узенькими уличками, вздирающимися в самое небо, среди татарских лавчонок и белых скученных дач, каменная беловатая ограда, калитка и чистенький двор, усыпанный гравием, – так пишет М. Булгаков. – Посреди буйно разросшегося сада дом с мезонином идеальной чистоты, и на двери этого дома маленькая медная дощечка: «А.П. Чехов».

Благодаря этой дощечке, когда звонишь, кажется, что он дома и сейчас выйдет. Но выходит средних лет дама, очень вежливая и приветливая. Это Марья Павловна Чехова, его сестра. Дом стал музеем, и его можно осматривать.

Как странно здесь. …В столовой стол, накрытый белой скатертью, мягкий диван, пианино. Портреты Чехова. Их два. На одном – он девяностых годов – живой, со смешливыми глазами. «Таким приехал сюда». На другом – в сети морщин. Картина – печальная женщина, и рука её не кончена. Рисовал брат Чехова…

В кабинете у Чехова много фотографий. Они прикрыты кисеёй. Тут Стани­славский и Шаляпин, Комиссаржевская и др.…

Верхние стекла в трёхстворчатом окне цветные; от этого в комнате мягкий и странный свет. В нише за письменным столом белоснежный диван, над диваном картина Левитана: зелень и речка – русская природа, густое масло. Грусть и тишина. И сам Левитан рядом. При выходе из ниши письменный стол. На нём в скупом немецком порядке карандаш и перья, докторский молоток и почтовые пакеты, которые Чехов не успел уже вскрыть. Они пришли в мае 1904 года, и в мае он уехал за границу умирать…

В спальне на столике порошок фенацетина – не успел его принять Чехов, и его рукой написано «рhеnаl…», и слово оборвано. Здесь свечи под зелёным колпаком и стоит толстый красный шкаф – мать подарила Чехову. Его в семье назвали насмешливо «наш многоуважаемый шкаф», а потом стал «многоуважаемый» в «Вишнёвом саду»… «Мака, ты хотел бы иметь такой кабинет?» – спросила Любовь Евгеньевна при повторном посещении чеховского дома, и Булгаков, не говоря ни слова, утвердительно кивнул…

Если внимательно прочитать очерк Булгакова о посещении чеховского дома, то возникает ощущение дома, где всё приспособлено для творчества: письменный стол, фотографии дорогих людей, большое венецианское окно («мягкий и странный свет»), картина Левитана, которая отвечает общей тональности дома. Тут Булгаков увидел в спальне «свечи под зелёным колпаком» (зелёная лампа – воспоминание о киевском доме на Андреевском спуске), увидел тот самый шкаф, который стал «многоуважаемым» в пьесе «Вишнёвый сад». Это обстановка дома, которая порождает образы, создаёт атмосферу для творческой работы… Тишина – ценность, о которой автор не забыл упомянуть в романе «Мастер и Маргарита», когда повествовал о «вечном доме» – заслуженном приюте Мастера. Именно тогда, в чеховском доме, у Булгакова родилась мысль о тишине как особой ценности творческого бытия: он отмечает, что больного Чехова лишали тишины и здесь, в ялтинском доме. «В особенности донимали Антона Павловича начинающие писатели…» – цитирует он рассказ экскурсовода.

В крымском доме писателя всё было приспособлено для творчества

Бесспорно, что в образе булгаковского «вечного дома» присутствуют явственные черты чеховской «Белой дачи» в Ялте, где в саду журчит ручей, над которым весна вскипает белым цветением вишен и черешен, где причудливо изгибается старая виноградная лоза, а в сиреневых облаках глицинии вьётся серебряная нить песни дрозда, где в кабинете писателя, наполненном светом большого венецианского окна, играют цветные зайчики витража и где вечером над столом горят четыре белых свечи, где в гостиной на пюпитре раскрыты клавиры Шумана и Шуберта – любимых композиторов Чехова… О Шуберте говорит и возлюбленная Мастера – Маргарита.

Очерк Булгакова, опубликованный осенью 1925 года, рисует Чехова без ретуши и фальсификаций. Неслучайно Ольга Леонардовна Книппер-Чехова, вырезав публикацию из «Красной газеты», тут же переслала очерк в Ялту сестре писателя.

В начале лета 1926 года Булгаковы провели месяц в Мисхоре, который считался лучшим курортом для лечения заболеваний нервного характера. 1927 год. Булгаковы снова в Крыму – на этот раз в Судаке, на даче у композитора А.А. Спендиарова. Отсюда они совершают переезд на моторной лодке в Ялту. И вот Любовь Евгеньевна и Михаил Афанасьевич сходят на берег… Михаил Булгаков вновь в Ялте, вновь они с женой посещают Музей Чехова. Его ласково принимает Мария Павловна Чехова и опять ведёт по комнатам. В эти дни Михаил Афанасьевич познакомился с младшим братом Чехова Михаилом Павловичем.

Л.Е. Белозерская пишет: «Когда мы приехали в Ялту, у меня слегка кружилась голова и рябило в глазах. Остановились мы у знакомых М.А. (память, память, правильно ли донесла ты фамилию этих милых гостеприимных людей – Тихомировы?)».

Кто такие Тихомировы и где поселились Булгаковы? Со слов Евгении Михайловны Чеховой, племянницы Антона Павловича, известно, что Тихомировы держали небольшой пансионат в Ялте, на Боткинской улице. Отсюда до моря пять минут неспешным шагом. Елизавета Тезе, супруга Василия Тихомирова, была хорошей портнихой и обшивала Марию Павловну. В 30-х годах Тихомировы переехали в Москву и до самой смерти М.П. Чеховой состояли с ней в переписке, которая хранится в Российской государственной библиотеке.

Уточним, что пансионат Тихомировых находился не на Боткинской, как считала Е.М. Чехова, а на Виноградной. Как выяснил краевед В. Навроцкий, Иван Васильевич Тихомиров являлся крупным домовладельцем, построил по проекту Л. Шаповалова комфортабельную виллу «Елена». В этом же доме на Набережной, согласно «Списку владений по улицам Ялты», жила и семья Тихомировых. Его брат Василий Тихомиров приобрёл доходный дом по Виноградной, 8 (ныне – ул. Чехова, 8), сооружённый в начале века. «На другой день мы пошли в Аутку, – вспоминает Л.Е. Белозерская. – Всё вверх и вверх. Нас ласково приняла Мария Павловна. В это время здесь жил ещё брат Антона Павловича Михаил Павлович, первый биограф писателя. Особенно нам понравился кабинет Чехова. М.А. здесь не в первый раз…»

Вместе с Чеховыми Булгаковы были гостями Ванды Станиславовны Ды­дзюль (Дижулис), близкой знакомой чеховской семьи. Мария Павловна и Михаил Павлович познакомились с ней в 1923 году, придя на приём как пациенты (Дыдзюль по специальности была зубной врач). Кабинет её располагался на втором этаже бывшего доходного дома Мордвинова (ныне гостиница «Крым»). Здание находится в районе порта, недалеко от набережной.

Судя по всему, перед приглашёнными Булгаков предстал в роли свадебного генерала, и Михаил Павлович не без иронии описывал это событие жене в письме в Москву от 13 мая 1927 года: «…Наши здешние дамы стали являть своё искусство перед приезжими и, главным образом, перед Булгаковым. Он ведь теперь знаменитость! Я дирижировал гран-роном, были и фокстрот, и вальс, и канкан, – чего только не было. Пели соло, пели под скрипку, пели хором. … Даже Маша досидела до такой поры и плясала…» Марии Павловне тогда было 64 года.

Накануне именин состоялась поездка по Бахчисарайской дороге на водопад Учан-Су – одну из самых живописных достопримечательностей Южного берега.

Обстоятельства поездки описаны в письме М.П. Чехова жене в Москву от 12 мая 1927 года: «Вчера утром за Женей и Колей (Е.М. Чехова и её муж Н. Блюме. – Г.Ш.) заехали Вася, Лизочка и автор «Турбиных» Булгаков, который живёт сейчас у Тезей, чтобы ехать на Учан-Су. Стали тащить и меня… пришлось ехать и мне. <…> Взлезали на крепость в Исаре, были около водопада и там же завтракали. Хорошо закусили и порядочно выпили. Булгаков был очень мил, хотя грусть всё время светилась у него в глазах, несмотря на это и он тоже выпить был не дурак. Обратно ехали верхней дорогой, на Ливадии, когда доехали до дворца эмира Бухарского, то я… пошёл домой пешком… Остальные объехали Ялту и пили чай у Тезей».

Интересно замечание Михаила Павловича о грусти, которая всё время светилась в глазах Булгакова… Известно, что в урочище Багреевка возле Исар находилось место массового расстрела: после взятия Крыма красные победители сводили здесь счёты с недобитыми буржуями… Здесь была расстреляна и родственница Булгакова…

Евгения Михайловна Чехова, участница поездки, рассказывала автору этих строк, что на водопаде были сделаны снимки. Булгаков снялся с Лизочкой Тезе и остальными гостями. На её памяти таких снимков было два. Один из них она передала мне. Теперь он хранится в фондах Дома-музея А.П. Чехова и воспроизведён в книге «Михаил Булгаков в Крыму».

Михаил Чехов написал пьесу на актуальную тему – «Цветная кожа (колонизаторы)». Действие её происходит в Индокитае. Судя по всему, пьеса заинтересовала Булгакова, и Чехов писал жене Ольге Германовне в Москву: «27 отсюда уезжает Булгаков. Он хотел бы познакомиться с моей пьесой, чтобы дать совет и продвинуть её. Кажется, она в кожаном портфеле. <…> Если успеете по расчёту дней, то пришлите…» Письмо было отправлено 9 июля 1927 года, и неизвестно, держал ли Булгаков эту пьесу в руках.

На Белой даче Булгаковых приняла Мария Павловна. В её комнате наверху Михаил Афанасьевич читал письма А.П. Чехова и очень хотел иметь на память автограф писателя. Мария Павловна возражала. В личном альбоме Марии Павловны Михаил Афанасьевич сделал запись: «Напрасно Вы надеетесь, дорогая Мария Павловна, что я умру по дороге. Я не умру и вернусь в Ялту за обещанным Вами письмом. М. Булгаков. 13 мая 1927 г. Аутка».

Зимой 1928 года Михаил Афанасьевич отправил в Ялту свою книгу «Дьяволиада», изданную двумя годами ранее. «Дорогой и милой Марии Павловне Чеховой искренне Михаил Булгаков. 21.11.1928 г.», – написал он на обложке. Впоследствии, когда имя Булгакова оказалось фактически под запретом, М.П. Чехова распорядилась, чтобы «Дьяволиаду» не давали посторонним…

По сведениям Е.С. Булгаковой, в 1929 году Булгаков вновь побывал в Ялте и получил в подарок от Марии Павловны конверт, адресованный Чехову, веточку из его сада и маленький список книг, написанный характерным бисерным почерком Чехова. Вероятно, это был один из многочисленных листков, на которых Чехов записывал названия книг, отправленных в Таганрогскую библиотеку. 18 апреля 1936 года Булгаков подарил чеховские реликвии зарубежному поклоннику и исследователю Чехова, американскому дипломату Дж.-Ф. Кеннану. Возможно, в США они сохра­нились.

Но вернёмся к чеховской ноте, постоянно звучавшей в душе Булгакова… Невозможно отделаться от чувства, что в словах о вечном приюте Мастера отра­зился и облик, и сама духовная атмосфера Белой дачи. Однажды в разговоре с чеховедом Евгенией Михайловной Сахаровой жена Булгакова Л.Е. Белозерская подтвердила нашу догадку: вечный приют Мастера – зеркальное отражение ялтинской Белой дачи Чехова…

Итак: документально известно, что Булгаков в 20–30-х годах ХХ века по крайне мере пять раз бывал в Крыму: 1925, 1926, 1927 и 1929 годы. Вместе с актёрами Ленинградского театра ТРАМ в июле 1930 года отдыхал в Мисхоре (пансионат «Магнолия»), навещал Ялту. Именно Ялта вошла в окончательный текст романа «Мастер и Маргарита». Первые впечатления от Ялты описаны в очерке Булгакова «Путешествие по Крыму», опубликованному в ленинградской «Красной газете». Здесь сообщается о посещении Музея А.П. Чехова. Место проживания Булгакова в первый приезд (они с женой провели в Ялте сутки и выехали в Севастополь) не установлено. Возможно, это была вилла «Елена». В мае 1927 года Булгаковы снова в Ялте. По свидетельству жены писателя Белозерской, они остановились в пансионе В. Тихомирова на ул. Виноградной (ныне – ул. Чехова, 8) в здании, которое ныне занимает гостиница «Палас». Посетили Дом-музей Чехова, беседовали с Марией Павловной. Побывали в Исарах и на водопаде Учан-Су. Судя по письму Михаила Чехова, Булгаков уехал из Ялты в конце июня 1927 года. Новый приезд зафиксирован в 1929 году: Булгаков посетил Дом-музей А.П. Чехова, где М.П. Чехова вручила ему обещанный автограф А.П. Чехова. Судя по всему, это была запись Чехова на карточке с выходными данными о книгах, которые А.П. Чехов отправлял в Таганрогскую библиотеку.

15 мая 2016 года страна отметила 125-летие со дня рождения автора «Мастера и Маргариты». Учитывая особый характер связей Булгакова с чеховской Ялтой, было решено отметить юбилей писателя памятной доской на здании, в котором бывал Михаил Афанасьевич, – ныне оно называется гостиница «Крым». Эта работа проведена под патронатом председателя Ялтинского горсовета В.Е. Косарева. Следующий этап – создание крымского музея Михаила Булгакова в Ялте. Тут самое прямое участие принимает председатель Комитета по образованию, культуре и спорту Ялтинского горсовета Елена Надель. В этом городу готов помочь благотворительный фонд М.А. Булгакова (Москва) и его директор Валентина Дименко. Музей станет прекрасным напоминанием о глубинных взаимосвязях города с культурой России. Проведены юбилейные выставки М. Булгакова в Доме-музее А.П. Чехова и Историко-литературном музее Ялты. Состоялось специальное заседание Общества краеведов города. Кто знает – не суждено ли Ялте стать и городом кино- и театральных фестивалей имени Булгакова? Это добавило бы к портрету Ялты много ярких и запоминающихся красок…