До рассвета чуть-чуть остаётся

* * *

Прощаю жизнь за все её подставы.

За все трамваи, что застряли в пробках,

За все надежды, павшие в обманы,

За ерунду в подарочных коробках,

За Новый год под одеялом тёплым,

За кошелёк, обиженный грошами,

За то, что в дождь я до костей промокла,

За кошку, пробежавшую меж нами,

За те цветы, что в магазине вяли,

За то, что слишком поздно гасла люстра,

За то, что поддавалась я печали,

За то, что притворялась я искусно.

За зеркало, разбитое бедою,

За шёлк иллюзий и подружек козни,

За всё, что не случилося со мною,

За то, что начинать от печки поздно.

Прощаю? Нет! Её благодарю,

Ведь трудный вечер находил зарю,

И каждый день, даруя солнца свет,

Мне слал урок, надеясь на ответ.

* * *

Я прикинусь сибирским валенком,

Когда ветер слезой из глаз,

Когда знаешь всё о проталинках,

Но по горло в снегу увяз,

Я приду, коль запахнет жареным:

Тёплый валенок в жгучий снег,

У своей судьбы на экзаменах

И с надеждою на успех.

Мимо пусть каблучки все модные:

От мороза покруче дрожь,

Ведь зима такая холодная,

Как без валенок ты живёшь?

Я прикинусь сибирским валенком,

И Господь мне простит тот грех,

Ты же сразу поймёшь, не маленький:

Для тебя я теплее всех.

* * *

Дождь гулял по Петербургу,

Длинноногий, бесшабашный.

Удивил Неву-подругу,

К ней в объятья прыгнув с башни,

По районам пробежался,

Глаз зашторив светофора,

В дверь трамваев постучался,

Что дремали в пробке сонной.

Разогнал старушек в парке

И, похоже, утомился.

Вышло солнце. Стало жарко.

Он вздохнул и испарился.

* * *

Их отношенья – абсолютный бред,

Не вписанный в небесные скрижали,

Но чудо, оседлав велосипед,

Примчалось, хоть его совсем не ждали,

Вернее, чудеса имеют спрос,

И каждый ждёт, однако, не надеясь.

Оно явилось розою в мороз,

Снега пробив и от нахальства греясь,

В их отношенья вклинилась шипом

И запахом до одури дразнящим,

Они не думали, что будет там, потом,

Они в тот миг зависли в настоящем.

* * *

Линия фронта по сердцу проходит,

Мысли летают проворнее пули:

Что-то вестей нет давно от Володи…

Можно поплакать, ведь дети уснули.

Боже, прости мне минутную слабость,

Дай мне терпенья и веры – вернётся!

Вот бы уснуть, накопилась усталость,

И до рассвета чуть-чуть остаётся.

Детям нужна я заботливой, сильной,

Значит, нельзя мне сейчас расслабляться.

Снится во сне, что звонит мой мобильный,

Ты мне звонишь. Просыпаюсь от счастья.

Линия фронта по сердцу проходит

Звоном медалей, отвагой и кровью.

Саши, Серёжи, Максимы, Володи,

Мы с вами рядом с сердечной любовью.

* * *

Похоронка рвёт сердце в клочья,

Под гранитом уснут надежды,

День грядущий темнее ночи

Без руки твоей крепкой, нежной.

А малыш наш тебя не знает,

У гранита он шепчет «папа»,

Знать, без этого слова скучает,

Несмышлёныш, сынок солдата.

Эх, война, чтоб такое сделать,

Чтоб земля тебя не носила?

Где живёт самый главный нелюдь?

Где гнездится тёмная сила?

Что войну по планете носит

Век из века, от горя к горю.

Моё сердце у Бога просит:

Утопи эту нечисть в море

Или в жерло засунь вулкана

И залей беспощадной лавой,

Ведь земля от войны устала,

От большой и от самой малой.

* * *

Тучи космы распустили,

Серым пеплом сыплет дождь.

Что сказать? Скажу – приплыли,

Осень, что с неё возьмёшь.

Лист кленовый, словно якорь,

Погрузился в лужи квест,

Ветер носится собакой,

И янтарь роняет лес

В это море непогоды,

Что зовётся ноябрём,

Раздербанило природу,

С нетерпеньем снега ждём,

Чтоб под белым покрывалом

Приосанилась земля,

Заискрилась, засверкала,

Чистоту небес даря

Затрапезному обличью,

Что скопилось тут и там.

Завтра – минус! И отлично!

То зелёный свет снегам.