Игорь Тюленев
Поэт. Родился в 1953 г. на Урале в сплавном посёлке Новоильинский Пермского края. Окончил Высшие литературные курсы при Литературном институте им. А.М. Горького (мастерская Юрия Кузнецова, 1991). Автор 24 сборников стихов и многочисленных публикаций во всесоюзных и всероссийских альманахах, сборниках, литературно-художественных журналах. Лауреат Всесоюзного литературного конкурса им. Н. Островского; премии им. Фатиха Карима в номинации «Русская литература» (Республика Башкортостан); премии Союза писателей России «Традиция»; литературной православной премии им. Св. Макария, митрополита Алтайского, за книгу стихов «Уральское крещение». Дважды лауреат премии журнала «Наш современник».
Стихи печатались в Санкт-Петербурге, Омске, Калуге, Воронеже, Екатеринбурге, Самаре, в антологиях и альманахах Казахстана, Украины и Армении, в региональных журналах Карелии, Алтая, Башкирии, Татарстана, Удмуртии, Ставропольского края, Якутии. Произведения публиковались Международной организацией поэтов в журнале Le Journal des poetes в Бельгии и Франции в издательстве Marchal, в Польше, Болгарии и Канаде. Стихи переведены на английский, французский, немецкий, румынский, сербский, болгарский языки.
Награждён Министерством культуры РФ памятной медалью «100-летие А.Т. Твардовского». Постоянный участник международных книжных ярмарок.
Вера
Я был в деревне летом пастухом,
Ременный кнут стрелял,
как парабеллум,
Козлёнок прыгал вслед за мотыльком,
Луг наполняя блеяньем и белым
Горячим пухом… Снег и монастырь.
И козий сыр, из погреба настойка…
Овчинами завешана Сибирь,
В овчине тонет голосок ребёнка.
Но помнит мир, как много лет назад
Толпились пастухи перед пещерой.
Звезда сияла, и младенца взгляд
Жизнь наполнял Надеждою и Верой.
Сельская библиотека
В тиши лесных библиотек
Разгадывал я тайну жизни,
Десятилетний человек
Во глубине родной Отчизны.
Здесь, у начала всех начал,
Где хмурился пейзаж неброский,
Меня любовью насыщал
И Радонежский, и Саровский.
Как в Слове помыслы чисты,
Что аккуратно пыль сдуваешь…
Шуршат страницы, как листы
В раю… Вот-вот про всё узнаешь.
Фотография
Лесной посёлок. В окнах Кама.
И у завалинки втроём –
Отец с сестрёнкой, рядом мама,
А я сбежал за окоём.
Вернуться в круг былой стараюсь,
Скользя по жизненному льду…
И всё же, сколько ни пытаюсь,
В тот объектив не попаду.
* * *
Как дальше жить?
О чём мечтать?
Отечество не виновато.
Хотя приходится опять
Оберегать, что сердцу свято.
Стоять в родительской глуши,
В монастыре среди молитвы…
Горя, как пламя у свечи,
Как сердце юноши в час битвы.
Россия
Тебя хотели сделать адом,
Срезали кожу на ремни!
Пропитывали страшным ядом
Ладони райские твои.
Мы, уходя, не умираем,
Пробив небесные слои…
О рае ничего не знаем,
Но знаем, что там все свои!
Ты, нас оберегая снова,
Привычно, как на фото мать,
Останешься, как Божье слово,
В простой избе в углу сиять.
Белогорье
Нужно встать и уйти в монастырь,
Если примет отец Варлаам…
С Белогорья державная ширь
Океаном подступит к глазам.
Закачается палубный лес,
Бес, как в омут, в дупло сиганёт,
На груди моей матушки крест
Наважденья туман разомкнёт.
И увидишь дорогу в цветах,
Что лежит между вздыбленных туч,
Всё, что грезилось в детских мечтах,
Озарил пробегающий луч.
Сад
В багрец и золото…
Вот осени начало.
Холодным духом веет от строки.
Дабы костям продутым полегчало –
На печки спешно лезут старики.
Из птиц – одни сороки-белобоки,
Не улетели за теплом на юг.
Проходят все отпущенные сроки,
Проходит всё…
Да и любовь, мой друг.
Горячим чаем разогреем плоть,
Возьмём лопату, черенки от вишни.
Сад разобьём,
И, может быть, Господь
Нас ненароком в том саду отыщет.
* * *
Едем Тавридой, устал экипаж,
Крепость мелькнула… и вскоре…
Вот перешеек! Слева Сиваш,
Справа Азовское море.
Если до боли зажмурить глаза,
Увидишь в тени генуэзцев –
Красноармейцу по горло вода,
Белогвардейцу – по сердце.
Бьются товарищи и господа,
Не на кого положиться…
В колчане ржавеет морская вода,
Тихо стрела шевелится.
Мелкий ракушечник, берег пустой,
Ветер нагайкою свищет.
Многих хозяйка взяла на постой,
А не успокоятся тыщи.
Выпили водки, нажали на газ,
Тени остались в дозоре…
Справа, как раненый, стонет Сиваш,
Слева – Азовское море.
* * *
В неотвратимый день приходит осень,
Сдувая птиц божественным огнём,
Пока мы говорим о том о сём…
Октябрь сугробы из-за гор приносит.
Дыханье, вырываясь изо рта,
Воздушным шаром возлетает к Богу.
Он лаконичен и подобен слогу,
Ему в Эдем откроет Пётр врата.
А в словаре есть слово «красота»,
Вместившее и жизнь, и мирозданье,
Я слышу у плеча твоё рыданье
И шорох тополиного листа…
Закоченели руки от костра
И от печали русского простора…
Любимая!
Мы встретимся не скоро
В стране, где нет начала и конца.
* * *
Ирине
Сподвижница, славянка, берегиня,
Возвышен я тобою и спасён,
И никакая ты не героиня –
Одна из звёзд в созвездье русских жён.
Поэтому могу служить я слову,
Что знаю: и сегодня, да и впредь,
Залечишь раны мне, как зверолову,
Которого в лесу помял медведь.
* * *
Дочери
Ты свеча моей печали,
Ты пожар моих тревог,
Я в конце, а ты в начале,
Путь твой долог и далёк.
Высохнут большие реки,
Тыщу раз умрёт трава,
Но пребудут в человеке
Эти тихие слова –
Ты свеча моей печали,
Ты пожар моих тревог,
Я в конце, а ты в начале,
Путь твой долог и далёк.
Древние глаголы
Я слышал древние глаголы,
Витал над ними горний дух,
Сквозь снег и лебединый пух
До райских врат простёрлись долы.
Брели без пастухов быки,
На холм всходила Русь святая,
У края жизни затухая,
Тянулись к Богу старики,
Господь не скажет: «Уходи»! –
Тому, кто Савлом звался прежде,
Слова любви ведут к надежде,
Что б ни случилось впереди…
Русское число
Многокилометровая страна,
Набитая алмазом и ураном!
Нефтянка сверлит Родину до дна,
И участь у нефтяников туманна.
Остался за бортом советский строй.
Осталась за кормой царей Россия.
Той и другой: «Не уходи! Постой!» –
Шептали вслед погибшие во Имя…
Я с верхней полки на страну гляжу,
Стучат внизу железные колёса.
Есть воля, а вот сил не нахожу –
По капле выдавив Великоросса…
Европа в спину усмехнётся зло –
Бесплодная, коварная старуха.
Не победить ей РУССКОЕ ЧИСЛО –
Отца, и Сына, и Святого Духа!