До райских врат простёрлись долы

Вера

Я был в деревне летом пастухом,

Ременный кнут стрелял,

                         как парабеллум,

Козлёнок прыгал вслед за мотыльком,

Луг наполняя блеяньем и белым

Горячим пухом… Снег и монастырь.

И козий сыр, из погреба настойка…

Овчинами завешана Сибирь,

В овчине тонет голосок ребёнка.

Но помнит мир, как много лет назад

Толпились пастухи перед пещерой.

Звезда сияла, и младенца взгляд

Жизнь наполнял Надеждою и Верой.

Сельская библиотека

В тиши лесных библиотек

Разгадывал я тайну жизни,

Десятилетний человек

Во глубине родной Отчизны.

Здесь, у начала всех начал,

Где хмурился пейзаж неброский,

Меня любовью насыщал

И Радонежский, и Саровский.

Как в Слове помыслы чисты,

Что аккуратно пыль сдуваешь…

Шуршат страницы, как листы

В раю… Вот-вот про всё узнаешь.

Фотография

Лесной посёлок. В окнах Кама.

И у завалинки втроём –

Отец с сестрёнкой, рядом мама,

А я сбежал за окоём.

Вернуться в круг былой стараюсь,

Скользя по жизненному льду…

И всё же, сколько ни пытаюсь,

В тот объектив не попаду.

* * *

Как дальше жить?

О чём мечтать?

Отечество не виновато.

Хотя приходится опять

Оберегать, что сердцу свято.

Стоять в родительской глуши,

В монастыре среди молитвы…

Горя, как пламя у свечи,

Как сердце юноши в час битвы.

Россия

Тебя хотели сделать адом,

Срезали кожу на ремни!

Пропитывали страшным ядом

Ладони райские твои.

Мы, уходя, не умираем,

Пробив небесные слои…

О рае ничего не знаем,

Но знаем, что там все свои!

Ты, нас оберегая снова,

Привычно, как на фото мать,

Останешься, как Божье слово,

В простой избе в углу сиять.

Белогорье

Нужно встать и уйти в монастырь,

Если примет отец Варлаам…

С Белогорья державная ширь

Океаном подступит к глазам.

Закачается палубный лес,

Бес, как в омут, в дупло сиганёт,

На груди моей матушки крест

Наважденья туман разомкнёт.

И увидишь дорогу в цветах,

Что лежит между вздыбленных туч,

Всё, что грезилось в детских мечтах,

Озарил пробегающий луч.

Сад

В багрец и золото…

Вот осени начало.

Холодным духом веет от строки.

Дабы костям продутым полегчало –

На печки спешно лезут старики.

Из птиц – одни сороки-белобоки,

Не улетели за теплом на юг.

Проходят все отпущенные сроки,

Проходит всё…

Да и любовь, мой друг.

Горячим чаем разогреем плоть,

Возьмём лопату, черенки от вишни.

Сад разобьём,

И, может быть, Господь

Нас ненароком в том саду отыщет.

* * *

Едем Тавридой, устал экипаж,

Крепость мелькнула… и вскоре…

Вот перешеек! Слева Сиваш,

Справа Азовское море.

Если до боли зажмурить глаза,

Увидишь в тени генуэзцев –

Красноармейцу по горло вода,

Белогвардейцу – по сердце.

Бьются товарищи и господа,

Не на кого положиться…

В колчане ржавеет морская вода,

Тихо стрела шевелится.

Мелкий ракушечник, берег пустой,

Ветер нагайкою свищет.

Многих хозяйка взяла на постой,

А не успокоятся тыщи.

Выпили водки, нажали на газ,

Тени остались в дозоре…

Справа, как раненый, стонет Сиваш,

Слева – Азовское море.

* * *

В неотвратимый день приходит осень,

Сдувая птиц божественным огнём,

Пока мы говорим о том о сём…

Октябрь сугробы из-за гор приносит.

Дыханье, вырываясь изо рта,

Воздушным шаром возлетает к Богу.

Он лаконичен и подобен слогу,

Ему в Эдем откроет Пётр врата.

А в словаре есть слово «красота»,

Вместившее и жизнь, и мирозданье,

Я слышу у плеча твоё рыданье

И шорох тополиного листа…

Закоченели руки от костра

И от печали русского простора…

                                      Любимая!

Мы встретимся не скоро

В стране, где нет начала и конца.

* * *

                                       Ирине

Сподвижница, славянка, берегиня,

Возвышен я тобою и спасён,

И никакая ты не героиня –

Одна из звёзд в созвездье русских жён.

Поэтому могу служить я слову,

Что знаю: и сегодня, да и впредь,

Залечишь раны мне, как зверолову,

Которого в лесу помял медведь.

* * *

                            Дочери

Ты свеча моей печали,

Ты пожар моих тревог,

Я в конце, а ты в начале,

Путь твой долог и далёк.

Высохнут большие реки,

Тыщу раз умрёт трава,

Но пребудут в человеке

Эти тихие слова –

Ты свеча моей печали,

Ты пожар моих тревог,

Я в конце, а ты в начале,

Путь твой долог и далёк.

Древние глаголы

Я слышал древние глаголы,

Витал над ними горний дух,

Сквозь снег и лебединый пух

До райских врат простёрлись долы.

Брели без пастухов быки,

На холм всходила Русь святая,

У края жизни затухая,

Тянулись к Богу старики,

Господь не скажет: «Уходи»! –

Тому, кто Савлом звался прежде,

Слова любви ведут к надежде,

Что б ни случилось впереди…

Русское число

Многокилометровая страна,

Набитая алмазом и ураном!

Нефтянка сверлит Родину до дна,

И участь у нефтяников туманна.

Остался за бортом советский строй.

Осталась за кормой царей Россия.

Той и другой: «Не уходи! Постой!» –

Шептали вслед погибшие во Имя…

Я с верхней полки на страну гляжу,

Стучат внизу железные колёса.

Есть воля, а вот сил не нахожу –

По капле выдавив Великоросса…

Европа в спину усмехнётся зло –

Бесплодная, коварная старуха.

Не победить ей РУССКОЕ ЧИСЛО –

Отца, и Сына, и Святого Духа!