Ирина Крупина
«Сводишь с ума» – это ещё одна картина о «новых молодых» – повзрослевшем поколении зумеров. Какие они – новые молодые? Они – это мамы и папы тех, кто когда-то будет просматривать фотографии родителей в вязаных топиках и розовых очках и говорить: «вот, это моя мама в 2026-м». Какие у них проблемы?
Конечно, у них есть проблемы с близостью и её избеганием. Мы видим двух главных героев: Алису (Мила Ершова) и Ивана (Юрий Насонов). Они знакомятся в попытке снять квартиру, которую хозяин готов сдать только семейной паре. Они притворяются такой парой, и им достаётся семьдесят питерских квадратов. Затем Алиса остаётся жить одна, но Иван не покидает её: в туалете образуется параллельная реальность. Получается так, как будто зеркало делит пространство на две одинаковых квартиры, в которых каждый из героев проживает свою жизнь. И в туалете они встречаются. Они разговаривают друг с другом, смотрят советскую классику, спят, пишут друг другу записки, обсуждают свои романтические отношения. Алиса расстаётся со своим «женатиком» (Антон Васильев), который не разводится, потому что «люди, которые жгут всё сразу, никогда ничего не создают». Ваня играет с Таней (Антонина Рыбаловлева), испытывающей к нему серьёзные чувства. В общем, может показаться, что Ваня – очень инфантильный парень, и даже его финальному, вполне конкретному, выбору не совсем доверяешь, потому что люди не поднимаются с первого этажа на десятый за секунду.
Иван боится остаться наедине с собой, и затыкает свою внутреннюю дыру бесконечными поверхностными связями. Нам даётся ответ, откуда в нём страх близости – когда-то он сделал девушке предложение, она согласилась, а потом передумала. И это его надломило. Но дыра внутри разрастается, как на дрожжах, и становится совершенно не сводима к своей причине. Её уже не заштопать тем, что её вызвало. У Ивана огромный страх отвержения: и это отлично демонстрирует сцена, где после отказа Алисы в поцелуе – Ваня сразу пишет Тане.
Порой мы страдаем от необходимости произвести впечатление на других, чтобы они нам помогли ненадолго заполнить нашу внутреннюю пустоту. Мы с ними неспокойны, мы пытаемся понравиться и затащить их в свою боль, чтобы она хотя бы ненадолго смягчилась. Потом мы уходим, и у этих людей не получается узнать, какие мы на самом деле. Поэтому и не происходит настоящей близости – мы с ними не совсем настоящие. Ядро можно любить, но в него невозможно влюбиться. Влюбляются во что-то типа корочки от этого ядра. И человек становится так зависим от влюблённости в него, что ему просто страшно показать ядро – не очень симпатичное, треснутое, где-то подклеенное клеем ПВА. А здесь у героев есть возможность увидеть, какими они есть на самом деле, в своём туалете (где, если не в туалете, человек настоящий?).
Бывает, мы тоскуем по чему-то, что нам почему-то не встречается. А мы всё ищем, ищем. И другие люди, возможно, нас в этом не понимают. То, по чему мы тоскуем, всё-таки есть на этом свете. И, возможно, мы когда-нибудь это встретим.
