«До Троице-Сергиевой лавры – 15 564 км»

Беседу вёл Владимир Смирнов, член Союза писателей России

По историческим меркам Антарктида была открыта совсем недавно, в 1820 году. И это грандиозное открытие принадлежит русским мореплавателям: Фаддею Фаддеевичу Беллинсгаузену и Михаилу Петровичу Лазареву – они первыми достигли берегов шестого континента.

В этой части света нет постоянного населения. Только полярники на станциях, которые живут и работают там вахтовым методом. Зато есть в Антарктиде православный храм. Один на всём материке.

Первым настоятелем этого храма был иеромонах Каллистрат (Романенко), сейчас он архиепископ Русской православной церкви. А иеромонах Софроний (Кириллов) отличился тем, что провёл на континенте больше всех зимовок и установил рекорд, который до сих пор никто побить не может.

– Расскажите, пожалуйста, отец Софроний, как случилось, что вы, будучи насельником Свято-Троицкой Сергиевой лавры, попали в Антарктиду?

– Я сам напросился. Это было в 2007 году. Подошёл к наместнику монастыря, владыке Феогносту, и предложил свою кандидатуру для служения в храме Святой Троицы – это самая южная русская православная церковь. Она как раз находится в Антарктиде, на полярной станции «Беллинсгаузен» – одной из пяти постоянно действующих российских станций.

Владыка очень обрадовался и дал своё благословение. Это был мой главный и первоначальный шаг. После получения благословения я ездил оформляться в Питер – там находится Антарктический научно-исследовательский институт, на базе которого готовятся экспедиции. Проходил медицинскую комиссию, подготовку, получал вещи, знакомился с людьми – будущими участниками экспедиции, это были научные работники, строители, механики, электромеханики. Людей набирали из разных мест, со всей России.

– И когда началось ваше путешествие?

– От причала мы отошли 1 декабря 2007 года, как раз был мой день рождения. На борту научно-исследовательского судна «Академик Фёдоров» находилось много полярников с других станций. Мы прошли всю Атлантику до южной оконечности Африки. Пересекли экватор, разумеется. В Кейптауне стояли две недели, и я наравне с другими участниками экспедиции занимался погрузочно-разгрузочными работами.

– Опять сами напросились?

– Нет, не напрашивался, меня включили в график работ. Таков порядок.

После Кейптауна обошли несколько полярных станций, где поменяли персонал зимовщиков. Конечно, сильно впечатляют айсберги. Они появляются за сутки-двое до подхода к Антарктиде, первыми встречая каждого, кто хочет попасть на шестой континент.

На станцию «Беллинсгаузен» мы отправились в последнюю очередь, а перед этим зашли в Мельбурн, это уже Австралия. Где-то четыре с половиной месяца заняло всё плавание. Уже был апрель. В это время в Антарктиде начинается зима.

По прибытии несколько дней ушло на перекачку топлива, перегрузку стройматериалов, запчастей, продуктов, после чего судно отправилось в Россию, а мы, 17 человек, остались на зимовку, полностью сменив состав полярников.

Станция «Беллинсгаузен» находится на острове Ватерлоо (на Западе его именуют Кинг-Джордж) – самом крупном из Южных Шетландских островов. Размер его составляет примерно 30 на 80 километров, то есть он имеет вытянутую форму, покрыт ледником, но по краям острова у воды ледник сходит на нет и виден грунт на побережье. Поверхность Антарктиды вообще на 98 процентов покрыта льдом, и этот ледниковый покров содержит 80 процентов запасов пресной воды планеты. Земли как таковой на Ватерлоо нет, есть камни и грунт, скалы невысокие, может быть, 100 метров. Растительности тоже нет, мох и лишайник только попадаются местами. Но есть пресные озёра, которые, конечно, замерзают. Воду достаём из-подо льда, пьём эту воду, но она практически дистиллированная, в ней нет микроэлементов, поэтому стараемся пить воду, которую привезли с Большой земли.

Остров Ватерлоо можно назвать самым интернациональным и обжитым. Кроме российской там действуют научно-исследовательские станции Чили, Аргентины, Китая, Уругвая, Южной Кореи, Перу, Бразилии и Польши. Китайская станция «Великая стена» находится от нашей, например, всего в двух километрах.

– Что представляет собой полярная станция «Беллинсгаузен»?

– Несколько домиков, которые стоят на сваях, все они ещё советской постройки (станция появилась здесь в 1968 году). Если дом в Антарктиде не будет стоять на сваях, его просто задует и занесёт снегом. А вот храм возведён на прибрежной скале, где-то метров 300 от него до станции. И подле храма домик приютился, где батюшка с помощником живут.

– Зимой дорогу к храму заметает?

– Заметает.

– Как идти?

– По снегу. Там ветер так плотно утрамбовывает снег, что мы идём по твёрдому насту.

– Про храм у нас должен быть отдельный разговор, отец Софроний. Как известно, его доставили сюда издалека.

– Из Горного Алтая. Бригада плотников сооружала храм на берегу Телецкого озера. При строительстве использовалась древесина кедра или лиственницы: она морозоустойчивая и с годами становится крепкой, как металл. В собранном виде храм «отстаивался» больше года. Затем каждое бревно пронумеровали, разобрали и погрузили на пять автомобильных фур, которые доставили контейнеры в Калининград. И уже из этого балтийского порта на борту научно-исследовательского судна «Академик Сергей Вавилов» храм отплыл к берегам Антарктиды.

На полярной станции храм действует с 2004 года и является патриаршим подворьем Троице-Сергиевой лавры. Высота храма составляет 15 метров, и это самое красивое (и единственное) деревянное строение в Антарктиде. На чилийской станции есть католический костёл, но он сооружён из двух морских контейнеров, которые соединены между собой, а наш – из брёвен сложен, всё по-настоящему. Кресты сияют, колокола звонят, на колокольне установлены шесть колоколов, службы регулярно совершаются. Даже венчания уже проходили в храме Святой Троицы. Три пары венчались в разные годы на станции «Беллинсгаузен» в Антарктиде. На пятилетие храма должен был прилететь патриарх Алексий II, но внезапная кончина святейшего помешала этому. А вот в 2016 году станцию и храм посетил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

В обязанности священника входит духовное окормление персонала российской станции и поминовение 64 российских полярников, которые погибли в Антарктиде. На ряде научно-исследовательских станций существуют кладбища, где в разные годы нашли покой полярники – лётчики, учёные, люди других профессий.

– На службы приходили все зимовщики?

– Нет, конечно, не все. На Пасху, на Рождество побольше людей приходило, а то были и такие, кто сердился, говорил: «Батюшка, мы сюда приехали работать, а не служить».

– Как часто проводились службы?

– В праздничные дни, в субботу, в воскресенье.

– Что приходилось делать в остальное время?

– Разные работы были. Видит начальство, что соображает батюшка в плотницком деле, даёт поручение снимать старое окно, новое ставить. Дверь поменять. Отделывал вагонкой стены или потолки, ржавчину отбивал, красил, это уже летом. Крышу перекрывал толью; полочки, вешалки, тумбочки делал, хлебницу для повара смастерил.

Первая зимовка получилась у меня самой долгой, она длилась год. То есть непосредственно на станции я пробыл год. А всего было пять зимовок, но это с перерывами на два-три года.

– Морозы в Антарктиде сильные?

– На станции «Беллинсгаузен» важны не морозы. Самое страшное – ветер. «Дудник», как его называют. Если скорость ветра больше 20 метров в секунду, идёт оповещение по станции, что выходить на улицу нельзя. А если необходимо выйти, то только вдвоём и с рацией. Выхожу из домика, где я живу, на станцию, на ужин, например, – позвонил по телефону. Если через 10 минут не пришёл – меня хватятся, начнут искать.

Ветра там такой силы, что снег и дождь – а осадки выпадают почти каждый день – идут не сверху, а их несёт горизонтально по поверхности. Поэтому если низкая температура воздуха, то при ветре нужно обязательно маску надевать, чтобы льдинками не посекло сетчатку глаз. А сильных морозов у нас не было. В среднем на станции «Беллинсгаузен» температура держится зимой минус 20 градусов. Это на других станциях, например на станции «Восток», которая находится на полторы тысячи километров в глубь Антарктиды, стоят лютые морозы круглый год: летом минус 40 градусов, зимой до минус 70 опускается, а самая низкая температура, как я знаю, была там зафиксирована на уровне почти что 90 градусов по Цельсию! И обосновалась станция «Восток» на озере, которое скрыто под толщей льда почти в четыре километра.

А у нас на станции летом градусник показывал плюс 20 градусов на солнце – хоть раздевайся и загорай. Но в тень зашёл – и начинаешь мёрзнуть.

– Там, наверное, сам воздух дышит холодом! Чего стоит одно слово – «Антарктида»! Но ведь и жизнь существует!

– Осенью и весной на берег выходят пингвины и тюлени. Летом они находятся больше в море: либо на льдине, либо на воде держатся. И бывают они разных видов. Видел Уэдделла, например, – это самый миролюбивый из тюленей. Он выходит на берег и лежит неподвижно метрах в 50 от воды. Если его снегом заметёт, он отряхнётся и на другое место перекатится. Может нырять на глубину до 600 метров и оставаться под водой до 60 минут. Своё название он получил в честь британского мореплавателя Джеймса Уэдделла.

Морской котик, или ушастый тюлень, на ластах передвигается. Все остальные – на брюхе, а они встают и на ластах ходят, не вертикально, конечно, а примерно под углом 45 градусов. Морской котик получил своё название из-за густого мягкого меха, больших глаз и длинных чувствительных усов. Усы помогают ему замечать движение воды и находить добычу даже тогда, когда вокруг темно или вода мутная.

Видел императорских пингвинов, они самые большие и красивые, с чёрно-бело-жёлтой окраской. Наблюдал пингвинов Адели, они с белым кругом вокруг глаз; антарктических пингвинов: у них в районе бороды, скажем так, от правого уха до левого, полоска – как бы улыбка до ушей.

Часто прилетал поморник. Поморник даже и пингвина, если он слабенький, заклюёт. Видел баклана, антарктическую чайку, гигантского буревестника. Буревестник селится на скалах, потому что у него крылья большие, а лапки маленькие. Он не может подняться с земли, поэтому ловит ветер и взлетает со скалы.

На зиму, бывает, остаётся птичка, похожая на нашего голубя, футляронос называется, живёт возле станции. Белая такая птичка, выглядит как крупный голубь.

– Чем же она кормится?

– Может, найдёт где-то креветок, рыбу. Тот же пингвин, если он заболел, может стать добычей: две недели – и от него только лапки остаются, всего съедают. Полярники немного тоже иногда подкармливают, хотя кормить никого нельзя, иначе потом животное может не давать потомство.

– Божий мир устроен удивительно, отец Софроний?

– Божий мир создан удивительно. Так удивительно, что человек смотрит на божественный мир и не может наглядеться. Слава Богу за удивительный, непостижимый и всегда привлекательный мир!

– Я беседовал с вашим братом-близнецом и задал ему вопрос: скучал ли он, когда вы были в Антарктиде и вас надолго разлучили с ним? Он ответил (думаю, что в шутку), что отдыхал от вас.

Отец Софроний засмеялся:

– Может быть.

– А как бы вы ответили на такой вопрос?

– А я скажу, что нам позволяли общаться по интернету, иногда звонки были, примерно раз в месяц, этого было достаточно. Скучал я по деревьям, по траве. Скучал по лавре. На станции «Беллинсгаузен» есть столб со стрелками-указателями расстояния до разных городов и значимых мест. И на одной из стрелок – надпись «Троице-Сергиева лавра – 15 564 км».

– Далековато.

– От зимовки очень устаёшь. Некоторые полярники проводят сразу пять зимовок, то есть живут на острове пять лет подряд, а я бы с очень большим напряжением отнёсся к тому, если бы мне предложили две зимовки провести подряд.

– Спасибо вам большое за беседу.