Доберусь до горизонта

* * *

А я переболею и смирюсь.

Я так давно привыкла жить в упряжке

И совести, и дисциплины чувств.

И это сладко мне скорей, чем тяжко.

И ты, любовь, со мной не заводи

Свои, без настроенья, разговоры.

Ты знаешь, сколько бездны позади.

И ни к чему упрёки и укоры.

А эти паруса и полюса,

Что обещали выход и спасенье,

Всего лишь только страсти голоса

Да ломкие ростки стихотворенья.

Сама мечта вздыхала за углом,

Со мною не вступая в перепалку.

Ей тоже доставалось поделом.

Но жалко мне, что мне её не жалко.

Но сладко мне, что ты, любовь, была.

И я тебя придумывать не стала.

Не предала тебя и не сняла

С невидимого людям пьедестала.

* * *

Как-то краешком заденешь, проходя,

А окажется, что рана глубока,

И последним листопадом сентября

Ненасытная заполнится строка.

Говорила я себе уже давно,

Что хрупка она, душа, поберегись.

Так закрутится судьбы веретено,

Что потом и не раскрутится, кажись.

Мы и так с тобой уже наткали воз

И тележку и сюжетов, и картин.

Как бы нам потом жалеть не довелось,

Что теперь без лампы бродит Аладдин.

Я прошу тебя, душа, не начинай:

Ни вперёд уже ни шагу, ни назад.

Жизнь и так перехлестнула через край.

Вон и птицы перелётные летят.

Взрывник

          Александру Владиславовичу Ткаченко,

          Тимуру Хазретовичу Ашинову,

          Дмитрию Андреевичу Мастерову,

          Николаю Вадимовичу Шкарбану

          и всем их товарищам по воинскому долгу

Взрывник – он нужен в шахте и на фронте.

Он экстремал. И нужен в экстремале.

Вы, может, и не сразу всё поймёте.

Но, всё поняв, забудете едва ли.

Когда Отчизна от полунакала

Устала ждать эпоху Возрожденья,

Когда Сказанье Наказаньем стало,

А сказка – былью в перевоплощенье.

Когда герои сдулись и погасли,

А опыт предков скинули в подвалы,

Когда телёнка лишь находим в яслях,

А Бога вроде в них и не бывало,

Взрывник встаёт на грани Тьмы и Света,

Неся как сердце Истину Запала,

Готовый умереть, но чтоб планета

В гнезде Вселенной жить не перестала.

И чтоб Россия распахнула очи,

Взглянув на мир открытыми глазами.

И мать без чувств упала, но сыночек

Сказал: «Не бойся. Я бессмертен!» – маме.

И в слёзах матерей, и в их любови

Вернулась Вера в самое святое.

И не было другой священней крови,

Чем кровь детей на смертном поле боя.

И кровь отцов и дедов. И в бессмертье

Вернулась сила прежних поколений.

И слово «Бог» поплыло по планете.

И выцвело на небе слово «Ленин».

Живи, Взрывник, на море, и на суше.

И в небе, и в душе народов мира!

Везде, где дьявол искушает души,

Где в помощь ты бойцам и командирам!

И шёл Взрывник по пажитям и весям,

Легко, как ангел, прикасаясь к тверди.

И лишь Запалом чудился нам Весь Он,

Готовый вырвать Родину у смерти.

Мне не хватало в Пушкине меня

Мне не хватало в Пушкине меня.

И мама меня умная корила.

Она мне с огорченьем говорила:

Подумай, кто, мол, ОН! И кто, мол, я.

А я была румяна и бела,

Как лёгкая пуховая подушка.

И верила: меня бы понял Пушкин,

А мама моя вот не поняла!

Но тайну мне открыла западня,

Которая на волю не пускала,

Что не хватало мне во мне меня.

А Пушкину всего в себе хватало.

* * *

Когда я доберусь до горизонта,

Увижу там и маму, и отца.

И погляжу, к кому заходит солнце.

И где конец, который – без конца.

И где живут утраченные грёзы.

И счастливы ли сорок сороков.

И будет пусть не рано и не поздно.

А вовремя в сумятице веков.

Купите скрипку

Когда друзей невпроворот,

Но каждый друг – наоборот,

Не друг, не враг, а просто так,

Купите скрипку.

Не экономьте ни гроша.

Её щемящая душа

Как искупленье хороша.

Купите скрипку.

Когда от муки и любви

Звезда рождается в крови

И вас сжигает изнутри –

Купите скрипку.

Купите скрипку, если бед

Собралось больше, чем монет.

И если равны «да» и «нет» –

Купите скрипку.

Но скрипачи – такой народ,

Что кто их, шалых, разберёт.

Им всё известно наперёд,

Когда напьются:

– Купите скрипочку «за так».

Мы наигрались – это факт.

За ваш позор, за наш инфаркт, –

Они смеются.

Но скрипачей не продают

И даже в долг не выдают.

И в руки вам смычок дают,

Но счастье зыбко.

А вдруг она не станет петь,

Как узник, выбирая смерть.

Не страшно вам? Живая ведь…

Купите скрипку.

* * *

Любовь должна быть пламенной и чистой,

Хотя она такой бывает редко.

Об этом знает русская рулетка,

Надеясь на один счастливый выстрел.

И я везде любви встречаю знаки,

Разбросанные в росах и в зарницах.

О ней тоскуют узники в темницах.

О ней щебечут солнечные птахи.

Любовь должна свобода быть и клетка.

И я точнее выхода не знаю.

Но в сердце у меня её отметка.

И у меня она БЫЛА такая.

Судьба

                                 Павлу Широглазову

А я прошла по центру и окраине

И лучше – не могла предположить.

И если мы с тобой не обесславили

Россию нашу, значит – надо жить.

Судьба моя, ты сусло животворное.

Не зря же в русском замкнутом кругу

Тебе досталось слово непокорное,

Понятное и другу, и врагу.

Судьба моя, высоты и падения,

И хрупкая бессмертная свирель,

Благодарю за то, что слово Гения

Со сказкой мне вложила в колыбель.

Благодарю за доблестное воинство!

За лирику, где плачут соловьи.

И за одну дорогу, там, где войн – сто.

За русское смятение в крови.

Как на бессмертной ноте в сердце просится

Высокий пламень русского житья,

Который победит чересполосицу,

Где Русский мир, где Родина моя.

* * *

То ли в детстве – огонь,

То ли в юности – пламя,

То ли в зрелости – слово и честь,

Но мне кажется, что

прорастёт куполами

Всё, что лучшего было и есть.

А ещё говорили: живут бестолково!

Но когда оглядишься окрест,

Что ни поле, то Пулково да Куликово.

Что ни путь, то звезда или крест.

Эта русая прядь, эта вольная воля,

Этих глаз незабудковый цвет…

А когда обернёшься

(пригрезилось, что ли?!) –

Всюду мрак, а мерещится: свет.

А мерещится:

рожь на полях колосится.

Красна девица воду несёт.

Серый волк звёздным оком

на небо косится.

Добрый молодец диво пасёт.

То ли в детстве – тоска,

То ли в юности – мука,

То ли в зрелости –

избранность встреч…

Что ни радость, то боль,

Что ни дом, то разлука.

Что ни память, то русская речь.