Дом, в котором я живу, в советские времена именовали «орлиным гнездом». Основание для этого имелось: двор был забит чёрными лимузинами, важные дяди сановито садились и отъезжали на службу. Потом в эти же лимузины загружались не менее вальяжные супруги – и отбывали по магазинам и прочим делам. Затем появлялись лимузины без пассажиров, и шустрые шофёры волокли из багажников в квартиры шефов съестное и спиваемое. Надо всё же признать: номенклатурный сервис был на уровне.
Сейчас, увы, дом напоминает не обитель царственных птиц, а скорее, воронье поселение. Заметно прибавилось старичков и – вот странно! – длинноногих девиц. Ну и, конечно, обветшало сильно «гнездо»… Штукатурка сыплется, трубы лопаются, краны текут и т.д. и т.п.
В «орлиное» время нами занималось домоуправление, теперь мы подопечные управляющей компании Ленинского района города Ульяновска. Диалоги с её представителями идут примерно такие:
– Здравствуйте. У нас нет холодной воды…
– Знаем, в курсе. Ждите.
Ждёшь всего: слесарей, сварщиков, электриков. Лично я давно уже прошёл курс самообучения, приобрёл большой и малый газовые ключи и набор прокладок, держу постоянно при себе обрезки труб, паклю, штуцера и переходники. По малому ремонту дядей из «управкомпании» не беспокою. Одного в толк взять не могу: осваивать мне профессию сварщика или всё же надеяться на то, что в нашей стране коммунальщики начнут наконец выполнять свои обязанности?
Я мечтаю умереть от инфаркта, но, возможно, благодаря всем жилкомхозникам сподоблюсь иной, менее завидной кончины. Дело в том, что эти господа регулярно заботятся о моих сердечных мышцах: гоняют по лестницам почти на небо, ибо лифты в доме регулярно «отдыхают». Пока лезешь на четырнадцатый этаж или спускаешься вниз, есть о чём поразмышлять. Однажды, устав от «спортивной» ходьбы, набрал телефон лифт-сервиса. Дело было в полдень.
– Лифты стоят с утра, – сообщаю я.
– В курсе (заметьте: все «в курсе»). Но бригада на вызове.
– Когда ждать?
– После обеда.
Прошёл обед, придвинулся ужин. Пообещали «после 20». После…
– Я вам ничего не обещала… бригада на вызове в больнице.
Время подошло к десяти вечера, позвонил в больницу. Там очень удивились: никакой заявки на ремонт лифтов они не давали.
Я понял: меня водят за нос. Как совместить мои минимальные запросы со стремлением громадного управленческого аппарата выжить? Чиновник ведь понимает: не он ради нас – мы ради него существуем. Вот что рассказывала мне жительница Заволжского района Ульяновска Наталья Еремина:
«Плачу немалые деньги за услуги, а меня даже принять по-человечески не могут. Могу оплачивать коммунальные услуги только по субботам, так как работаю на правой стороне Волги, а живу в Заволжье. В очереди приходится постоять минут 30–40. Когда подхожу, интересуются:
– Вы были в бухгалтерии? Показания счётчиков предъявили, чтобы они занесли в компьютер?
– А вы не можете занести?
– Нет! Только со следующего месяца.
Отстаиваю в очереди в бухгалтерию ещё 20 минут. И снова в кассу. Опять – в очередь.
И не дай бог, если в квартире потечёт кран. Большой проблемой и даже бедой свалится на тебя вызов сантехника. Работают все с 8.00 до 17.00. По телефону вызвать можно, но сначала нужно заплатить 50 рублей за вызов. И ты тащишься в бухгалтерию ЖЭУ. И вот она, квитанция об уплате. Когда, спрашиваю, придёт сантехник?
– Ждите. После двух.
– Я работаю.
– Мы все работаем!
Отпрашиваюсь у своего руководства. Руководство сочувствует и отпускает. Приходит сантехник. Изучает, поясняет. Беру «под карандаш» и записываю различные непонятные наименования: фильтр, полуоборотник и прочее. Бегу в магазин сантехники, потом опять в бухгалтерию – теперь надо оплатить работу сантехника, и только потом он придёт и, возможно, сделает».
Люди, отдающие за элементарные удобства чуть ли не треть – а часто и больше – своих отнюдь не великих доходов, возмущены всевластием как управленцев системы ЖКХ, так и равнодущием городских чиновников. «Нет прозрачного правового механизма смены управляющих компаний, – пишет в редакцию ветеран Отечественной войны Николай Минин. – Большинство управляющих компаний считают себя полными хозяевами подопечных домов, рассматривают их как лёгкий, ни к чему не обязывающий источник постоянного дохода. Выполняют только выгодные им работы, предъявляют счета за невыполненные, не считаются с показаниями приборов учёта. Жильцы обращаются в контролирующие органы – а пользы никакой».
Знакомый из соседнего дома рассказывает:
– Плати – и всё! Разъяснениями себя никто не утруждает. Сотрудники расчётных центров отправляют разгневанных людей в управляющие компании. Те – гонят назад. Все отмалчиваются. Вот некий «счёт» за освещение мест общего пользования. А эта услуга уже включена в статью «содержание и ремонт жилья»!
По жилищному законодательству потребители услуг должны заранее получить квитанцию об оплате с полной расшифровкой. Этого нет и не было. А «прозрачность», отчётность служб ЖКХ перед населением? Где она? Более того, оказывается, формально «держать отчёт» перед нами должны только поставщики воды, электричества, газа, тепла. А те службы, кои отвечают за ремонт и содержание жилья, вообще не обязаны это делать. Они – самовластны: «Куда хочу – туда и потрачу ваши денежки».
В городе есть дома, где начатый и даже вроде бы проведённый капитальный ремонт обернулся для людей не благом, а страданиями. На улице Минаева в одном из домов заменили чугунный канализационный стояк пластиковым – и нижние этажи тонут в нечистотах… В другом доме отрезали батареи отопления и тем ограничились… Жильцы третьего мучаются под протекающей крышей…
Претензий к жилищно-коммунальным службам тьма. И конечно, так обстоят дела не только в Ульяновске. По всей России – как недавно было объявлено – выявлено более ста тысяч разного рода нарушений в сфере ЖКХ. Везде раздаётся примерно один и тот же возмущённый вопль: «Мёрзнем! Нет горячей и холодной воды! Утопаем в мусоре и нечистотах!»
Добавлю: во взаимоотношениях жильцов и контор ЖКХ есть одна тонкость. Заключается она вот в чём.
Задумывались ли вы, в чьём доме мы живём? Чей дом, чья крепость? У англичан на этот вопрос ответ однозначен: крепость – моя, то есть владельца. Что бы ни происходило на земле или в правительстве – дом англичанина с ним, он его согреет, спасёт и выручит в трудную минуту. Английский дом – это сберкасса без инфляции, это солома, которую житель Альбиона носит с собой, дабы подстелить в крайнюю минуту. Потому и не скупится тратить треть своего заработка на его содержание. Ну а теперь взглянем с этой точки зрения на нашу с вами «берлогу». В каких, так сказать, мы с ней отношениях? А в весьма странных. Квартиры как бы наши, но дом-то целиком чаще всего принадлежит чудищу по имени «муниципалитет». Мы за услуги ЖКХ регулярно платим, но ремонт должны производить почему-то сами.
В рыночной экономике всё ясно: твоё – это твоё, чужое – это чужое. А у нас корова – моя, но скелет и молоко принадлежат соседу? Платить за содержание, воду, электричество и прочие услуги буду я, а жилищные конторы будут оберегать «скелет дома»? Так что не в своём доме живём, не в «орлином гнезде», а в дурдоме, полном чудес. Крыша протекала три года! Установили у входной двери замок кодовый – срезали. Двери на чердак и крышу вечно распахнуты. Кликнул недавно славных ребят, «раздавили» мы с ними несколько пузырей и заварили чердачный лаз. Купил громадный амбарный замок. Висел он неделю, затем умельцы – сверстники и наследники российских неокапиталистов – «взяли-таки» замок.
И разве этот бардак лишь в одном месте?!
Возникает вопрос: подобные «дурдомы» в России – это навсегда? Или власти всё же начнут наводить хотя бы некий порядок среди тех, кто хочет кушать, ничего не делая?
, собкор «ЛГ», УЛЬЯНОВСК
