Между прочим, на принципе коллективной собственности успешно работал в конце 80–90-х годов бывший колхоз, ставший Союзом собственников-совладельцев «Шукты» в Дагестане. Производительность труда выросла в 30 раз, урожаи – втрое, смертность снизилась в шесть раз!!! Сегодня о Дагестане упоминают только в криминальной хронике…
Кроме экономического коллективная собственность даёт мощный психологический эффект. Ведь всевластных и одуревших от безнаказанности хозяев и бесправных работников сменяют партнёры, совладельцы, и это обстоятельство поддерживает у рядовых акционеров, работающих на предприятии, чувство собственного достоинства. Даже в так называемые тоталитарные времена были люди, не боявшиеся высказывать начальству правду-матку о негодных методах управления. Ныне их дети и внуки держат язык за зубами, намертво вцепившись в рабочие места. Профсоюзов нет, парткомов нет – вышибут в три счёта.
В том, что моей, нашей с вами России, чьи богатства отчуждены от тех, кто её строил в течение многих столетий, надо вернуться на путь коллективной собственности, с которого её столкнула внутренняя и международная мафия, я убедилась и на своём маленьком личном опыте.
Недавно первый раз в жизни воспользовалась своим правом побывать на годовом собрании акционеров крупнейшей авиастроительной компании. И впервые за прошедшее двадцатилетие деградации забрезжила надежда на лучшее: ОАО «Ил», преодолев многолетнюю мучительную стадию выживания, входит в стадию развития.
Итак, я одна из 1600 акционеров, физических лиц, которым принадлежит около восьми процентов акций предприятия. Акции (4 штуки) мне достались по наследству от мужа, который после окончания МАТИ тридцать с лишним лет проработал в знаменитом ОКБ им. С.В. Ильюшина. После его безвременной кончины за десять с лишним лет обладания ценными бумагами я всего лишь один раз получила дивиденды – около 2000 рублей. Причина? У предприятия не было прибыли.
Потери крупнейшего в СССР авиапредприятия после развала Советского государства были практически невосполнимы. За границей оказался Ташкентский авиазавод им. В. Чкалова, где опытные образцы, сконструированные и испытанные в Москве и в Жуковском, превращались в серийную продукцию. Ушли в небытие государственные заказы, а вместе с ними и бюджетное финансирование. Высококвалифицированные рабочие и инженеры разбежались кто куда.
Смотрю на фотографию (80-е годы) сотрудников отдела моторных лабораторий КБ № 3, в котором работал мой муж. На фоне подмосковного леса, где находилась экспериментальная площадка, стоят, улыбаясь, крепкие, здоровые мужики – инженеры. На сегодня из 40 человек в живых остались только трое. В том числе опытный инженер-конструктор Игорь Зенгер.
Перед собранием я позвонила Зенгерам. Игорь рассказывал о тех немногих товарищах, кто остался, не побежал к «Сухому», о неудачных попытках довести до ума замечательные Ил-114 и Ил-112 (разработки по последнему были заморожены экс-министром Сердюковым), о нехватке молодых конструкторов и других проблемах. Да и сама я во время краткосрочного пребывания на ОАО «Ил» (чтобы получить упомянутые дивиденды) была, помнится, поражена видом опытного производства: пустые огромные ангары, а в них рядами – станки и оборудование, словно изгрызенное гигантскими грызунами…
Прошло несколько лет после того печально-памятного посещения. И вдруг поднявшийся на трибуну генеральный директор и главный конструктор Виктор Ливанов, отчитываясь перед акционерами, поразил итогами работы предприятия за 2012 год и «громадьём» планов на будущее.
Итак, впервые за три года предприятие получило хорошую чистую прибыль, что позволило увеличить зарплату сотрудникам (средняя составляет около 40 000 рублей), выделить несколько десятков миллионов рублей на реализацию соцпрограмм, в том числе на дотации молодым специалистам для решения их жилищных проблем, наконец, на выплату дивидендов, которые мы не получали несколько лет. Основная же доля прибыли переброшена на внедрение новых технологий, в конструкторские разработки, в модернизацию опытного производства. В конце выступления я не выдержала и задала генеральному директору вопрос: как же они справятся с огромным объёмом работы при малом притоке молодых специалистов, когда на пенсию уходит основной костяк кадрового состава?
Ливанов взял на вооружение принцип: мозги наши, а руки можно нанимать. «Сегодня ОКБ в том виде, в котором они существовали в СССР, воссоздавать не нужно, – пояснил он. – Тогда, когда самолёт сдавали в серию, многотысячные коллективы продолжали «кормить» до нового заказа, который случалось ждать и год, и два, что сейчас, в рыночных отношениях, равносильно самоубийству».
Не все ветераны-акционеры согласились с Ливановым. Многие считают, что «свои» руки, а не наёмников, – надёжнее будут. Сидевшая передо мной ветеран предприятия, акционер Евгения Фролова тоже задала вопрос гендиректору: «Доживём ли мы до хороших дивидендов?» «Доживём, – ответил он, – если наши «мозги» будут воспитывать молодых специалистов, делать из них хороших конструкторов, а не бегать на другие предприятия в поисках лишних десяти тысяч рублей».
Евгения, работавшая в ЛИСе (лётно-испытательное подразделение), как и сотня-другая упёртых ветеранов, не продаёт свои акции на сторону инвестиционным компаниям. Из принципа. Она патриот ОАО «Ил» и хочет хотя бы морально поддержать свою фирму. И надеется, что её преданность окупится денежной прибавкой к той позорной подачке в 14 000 рублей, которую ей под видом пенсии выдаёт новое государство.
P.S. К слову сказать, по всему интернету искала информацию о количестве акционеров в РФ. Не нашла. В США таковых, по данным специалистов, около 50 млн. человек, в том числе около 10 млн. рабочих-акционеров, в Великобритании – около 10 млн., в Италии акционерами является половина населения страны…
Не пора ли и руководству нашей страны решиться на радикальные меры по постепенной реализации лозунга большевиков: «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим»?
Мыльникова Галина
