Дубровско-Козловский

Козловский сказал о картине: «Я был поражён, насколько естественно пушкинская история обрела сегодняшнее звучание. Мне кажется, что все сюжетные коллизии этой драмы будут понятны и знакомы нынешнему поколению. Это очень интересный опыт, я никогда не сталкивался с классической литературой в таком переносе на сегодняшнее время, поэтому для меня это было важно и интересно и в какой-то степени необходимо».

Конечно, перенос классики, столь популярный при нынешнем дефиците финансов, существенно удешевляет кинопроизводство, но стоило ли в данном случае экономить на Пушкине? Тогда, на пресс-конференции в Выборге, продюсер Евгений Гиндилис сказал: «У нас в жизни много несправедливости, несчастья. Мы читаем «Дубровского» Пушкина и понимаем, что с тех пор мало что изменилось, хотя люди другие и прошло много времени, но есть импринтинг несправедливости. И Дубровский для нас – попытка найти ответы на эти вопросы». Иными словами, фильм проецирует извечные вопросы в сегодня, заявляя – мы живём ровно так же, как и двести лет назад…

Справедливый вопрос в контексте борьбы с несправедливостью: при чём тут Пушкин? Ведь можно было отреагировать на «импринтинг несправедливости» собственным оригинальным сюжетом – сейчас в жизни случаев о рейдерском захвате частных территорий долго искать не надо (Борис Хлебников в фильме «Долгая счастливая жизнь» так и сделал; ещё есть фильм «Рейдер», снятый по книге адвоката П. Астахова). Тем более что пушкинский роман основан на реальном происшествии, в котором отразилась и романтическая легенда о благородном разбойнике Робин Гуде. В том-то и дело, что выполняет великий классик со своим неоконченным романом в данном проекте не только функции опорно-двигательного аппарата, но и роль бренда – это имя проверено временем, не одно поколение клиентов осталось довольно и удовлетворено использованием изделий этого бренда, их можно передавать по наследству, перекраивать, носить снова и снова… Безусловно, Пушкин созвучен России, он современен, остаётся актуальным во многих существенных вопросах, не перестаёшь удивляться его всеобъемлющей мудрости, но: зачем же делать из его произведений ширпотребную поделку? Да, пошутил великий «Повестями Белкина» над подобными дешёвками, но роман «Дубровский» не входит в их число.

Первая экранизация состоялась на «Ленфильме» в 1936 г. – к 100-летию со дня смерти поэта. Режиссёр и соавтор сценария (вместе с Пушкиным) Александр Ивановский достаточно подробно перенёс роман на экран, в главных ролях снялись Владимир Гардин и Галина Григорьева. Акцент был сделан на народный бунт в духе «предсказаний Пушкина» о революционных переменах Октября. Режиссёр рассмотрел все варианты авторской концовки, но сделал свою (крестьяне убивают Троекурова). Практически через полвека, в 1988 г., Вячеслав Никифоров на «Беларусьфильме» сделал четырёхсерийную версию с Михаилом Ефремовым в заглавной роли, замечательными актёрскими работами Владимира Самойлова, Кирилла Лаврова, Владимира Конкина. Никифоров уравновесил два полюса – линию любви с маскарадным переодеванием и линию мести с революционной ситуацией, когда верхи не могут, а низы не хотят. В финале проигравший в любви герой отказывается и от дальнейшего участия в «бессмысленном и беспощадном» бунте, хотя крестьяне так легко не сдались. Обе эти экранизации, трактуя лишь конец, соответствуют описанному в романе историческому периоду.

И вот спустя ещё четверть века – форматирование в новом времени. Имеет ли право на существование интерпретация классического произведения в смене временных декораций? Конечно, имеет: есть превосходные образцы умелого использования данного приёма, сбрасывающего коросты общеизвестной «предсказуемости». В чём же недостатки фильма «Дубровский» 2014 г.? Ведь не в том лишь «загвоздка», что в прокат вышла полнометражная версия сериала, снятого в телевизионной эстетике.

Здесь – остросоциальная лента от сценариста Михаила Брашинского и режиссёров Александра Вартанова и Кирилла Михановского, где главный герой Владимир Дубровский – благополучный столичный юрист, представитель бомонда и завсегдатай модных клубов, завидный жених, потенциальный прожигатель не только собственной жизни, но и отцовского капитала. Героиня Маша Троекурова (Клавдия Коршунова) – выпускница английского колледжа, скучающая бездельница, страдающая оттого, что не знает, куда себя деть, – ей ничего не нужно и всё неинтересно, потому и сама она неинтересна и пуста. И вот перед нею вырастает Данила Козловский… То, что у этих внутренне облегчённых людей возникает взаимное чувство, можно догадаться только по роману А.С. Пушкина, в фильме попытка не удалась. Зимние пейзажи Подмосковья словно заморозили эмоциональный ряд этого кинополотна, и предполагаемая энергетика так и не родилась. Когда в финале герой хочет предотвратить свадьбу героини с чиновником (Игорь Гордин), покрывающим махинации её папеньки, искренне не понимаешь, а чего это он, зачем ему это нужно, да ладно – пусть выходит…

Концовка сделана такой же, как в версии 1988-го – все герои разбегаются по своим углам. А субтильный Робин Гуд ретируется потому, что теперь у него депрессуха. Но в этом сомнамбулическом сне нужна была хотя бы одна сильная нота, чтобы пригревшегося в кинозале с мартовского морозца и заснувшего в мягком кресле зрителя разбудить и погнать на выход. Вот она – бунт фермеров против коррумпированных властей в лице Троекурова (Юрий Цурило) подавляется спецназом «масок-шоу» и снайперами, стреляющими на поражение. Самый последний кадр: камера поднимается над русской заснеженной равниной, обрамлённой нехоженым дремучим лесом, а в центре остаётся в искорёженной смертной позе местный уродец, который (был на посылках между Машей и Вовой) никому ничего плохого не сделал и даже не понял, что умер…

Это не только жирная точка в повествовании, но и символическая мишень, наглядно, буквально указывающая разбуженному стрельбой и взрывами зрителю беспринципность и вероломство «элиты» и бесполезную глупую жертву народа-урода. Короче, «импринтинг несправедливости». Понятное дело, Пушкин такого не писал.