Избитая латинская формула о суровом законе, кажется, никак не приложима к байкам о нашем Серебряном веке или ревущих двадцатых Голливуда. Пьянство, наркотики, беспорядочные связи – в сознании очарованного потомка всё это не предполагает судебных разбирательств и взаимных прений сторон. Как же так, вечеринка у Рудольфа Валентино – и прецедентное право! Однако что у нас, что у американцев закон довольно быстро прибрал к рукам бунтующее юное искусство, а учитывая всегдашнюю любовь зрителя к титру «Основано на реальных событиях», в суд на зарвавшихся художников подавали нередко.
Удивительно, но по судебным делам чиновники Российской империи значительно обогнали заокеанских коллег – первый громкий случай, связанный с кинофильмами и чьими-то честью и достоинством, у нас произошёл ещё в 1912 году, когда Яков Протазанов закончил скандальный «Уход великого старца». Уже по дате выхода можно понять, что это был за старец, – да «продюсеры» Тиман и Рейнгардт особенно и не скрывали, что их режиссёр «экранизировал» последние дни жизни Льва Толстого, умершего в 1910-м. Толстой в начале двадцатого века был настоящей суперзвездой, и смерть его стала событием не то что общеимперским, но планетарным. Конечно, в начале десятых годов Протазанов не был ещё «тем самым» Протазановым, снявшим «Пиковую даму» и «Отца Сергия» (по Толстому, кстати), но в то время у него уже была достаточная репутация, чтобы взять столь живую и противоречивую тему, как смерть величайшего писателя последнего времени. Виновными в кончине Толстого были выведены графиня Софья Андреевна и секретарь Владимир Чертков. Близкие почившего пошли по самым высоким инстанциям и крупным газетам с требованием изъять картину как клеветническую, что царская власть незамедлительно сделала, тем самым лишь подогрев интерес иностранной публики (в Европу было отправлено несколько копий) и, чего уж греха таить, последующих поколений. Честно говоря, и для Толстого, и для Протазанова этот небольшой конфуз не стал чем-то из ряда вон – ещё «Воскресение» в Америке замечательно расходилось как «запрещённый шедевр», а Протазанов в 1918-м успеет вдоволь поплясать на костях несчастного Николая I в «Отце Сергии». Вот оно, пагубное влияние!
Американское кино в юридическом смысле отметится только в 1932-м (не считая уморительного процесса о признании кино искусством, но эта история требует отдельной статьи), причём тоже не без нашей помощи. Трагическая тема свержения Романовых никак не отпускала пылких продюсеров с западного побережья, потому уже в начале тридцатых был снят фильм «Распутин и императрица». Вообще, на Западе нашу историю всегда понимали как-то эдак – в 1934-м Джозеф фон Штернебрг снимает безумный фильм «Распутная императрица» (опять же всё сказано в названии) с Марлен Дитрих, а совсем недавно, в 2019-м, на «Нетфликсе» выходят «Последние цари», где на Красной площади в 1905 году красуется Мавзолей Ленина. Но если Екатерина II и Николай II в силу объективных причин не могли подать на продюсеров в суд, то в случае с «Распутиным и императрицей» нашлись живые и гордые Юсуповы – знаменитый Феликс и его жена, красавица Ирина Романова. Ирина, будучи племянницей Николая и прототипом Наташи в фильме, вместе с мужем (в фильме – князем Чегодаевым) потребовали от «Метро-Голдвин-Майер» объяснений, ведь сценарист картины, МакАртур, заставил своего Распутина изнасиловать Наташу и сделать её своей любовницей. Чета аристократов в конце концов выбила из Голливуда что-то очень много – около сотни тысяч долларов, по нынешним меркам несколько миллионов.
Наученные горьким опытом продюсеры вскоре придумали универсальную оговорку, которой я и закончу на случай, если кто-то из их потомков решит прочесть мой текст: «Все имена и события в произведении вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и событиями – случайность».
Фёдор Шеремет
