Ты верни меня, память, назад
в город-зной, в город-сон, в город-сад.
Алыча там цветёт круглый год,
птица-рыба на пальме живёт
и меж сопок в ущелья небес
катит волны Дарунтская ГЭС¹.
А ещё поутру там мулла
говорит всему миру: «Аллá!..»
Аладдин! – это эхо в горах
на зелёных гарцует лугах:
вот он, вот он, джигитам пример –
воин Господа, франт, офицер!
3
Там за речкой, спадёт только зной,
он ведёт караван с наркотой,
ну а здесь – лучший друг шурави,
вместе с нами поёт: «Журавли».
И летят журавли, вот летят –
как вертушки, на алый закат.
4
Мы летим и поём в темноте
на незримой для мин высоте.
Сердце бьётся с волненьем в груди:
да неужто война позади
и всем в дембель? Неужто домой
я вернусь неприлично живой?
5
И награды что надо – горят,
краше в гроб иль в Москву на парад.
Охнет мама – и чуть ли не в рёв:
«Ведь писал же, что цел и здоров».
Я ей слёзы тихонько утру:
Мама-мама… не стой на ветру.
Ну конечно, я жив и здоров –
как сто сорок армейских козлов.
Каждый Рембо умом превзойдёт,
а Джеймс Бонду и морду набьёт.
Не согласна дыра в рукаве?
А плевать – заросла ж в голове.
7
– Так-так-так… Голова не болит…
– Пусть её у майора свербит!
– Ну, тому-то по всё трын-трава,
замполит у него голова.
Голова ты моя, голова,
куда ж делась твоя голова?
8
Покатилась могутная с плеч
упрежь всех в поминальную речь,
по дороге сыграла в футбол:
прыг-прыг-прыг – и скорее на кол
взгромоздилась: «Ура! Исполать!..
Что такое? Ни зги не видать».
9
Свет включили. В ногах – гул винтов
и бетонка в коросте бинтов
поперёк горизонта ума,
слева – дурка, а справа – тюрьма.
Что уставился в точку, солдат,
али свету без света не рад?
Это тоже дорога домой
и туда, где за мутной волной
трассерами расшит небосвод,
птица-рыба о счастье поёт.
Аладдин, ты же друг мне и брат,
почему нашей встрече не рад?
11
Я вернулся – броня на броне,
раскалённый калаш на ремне,
«крокодилы»² дырявят закат:
праху – прах, а не праху – снаряд.
Зазевался – усни в темноте
на незримой для всех высоте.
12
На незримой для всех высоте
мы летим, словно миф, – в пустоте,
окликаем друг друга в бою:
может, свидимся как-то в раю?
Там и нам – всем погибшим подряд! –
Светит солнце – наш Джелалабад.
² Ми-24 – транспортно-боевые вертолёты.
Мухин Виталий
