«Есть высокое искусство, и есть искусство – на потребу дня...»

К юбилею замечательного композитора «Страна Наири» представляет вниманию читателей неопубликованное ранее интервью с Арно Бабаджаняном.

«С Арно Арутюновичем Бабаджаняном я встретился в 1982 году. Тогда это было просто. Я работал в журнале «Смена» и позвонил ему домой. Он сам снял трубку и в ответ на моё желание встретиться с ним сказал: «Анатолий, вообще-то я себя не очень хорошо чувствую, приболел. Но журнал «Смена» люблю, читаю частенько. Приезжайте ко мне домой. На улицу Горького. Сам я никуда в последнее время не выбираюсь».

Памятник Арно Бабаджаняну. Скульптор Давид Беджанян, архитектор Левон Игитян. Ереван, 2003 г.

Концертный зал Арно Бабаджаняна. Ереван. Здание, где располагается зал, было построено в XIX столетии и до 1921 года использовалось как образовательное учреждение. После 1921 года здесь разместился Малый филармонический концертный зал, который с 2003-го стал носить имя Арно Бабаджаняна

Я, конечно же, с радостью согласился. И уже на другой день, как мы и договорились, приехал к нему. Увидев, что он в постели, я хотел было извиниться и перенести встречу. На что Бабаджанян заявил: «Нет, мы же решили встретиться. Поработать. А вы не смущайтесь, что я лежу. Если хотите, я сяду. Как вам будет удобнее». Я, наоборот, спросил, как ему удобнее. Мы договорились, что он будет лежать. И лёжа разговаривать. На этом и сошлись…»

– Арно Арутюнович, свою карьеру вы начали как сочинитель серьёзной музыки. У вас есть фортепьянные концерты, камерные произведения. Как и почему вы вышли на «лёгкий жанр» – стали писать песни?

– Я и сейчас пишу серьёзные вещи. Только что закончил «Оду Армении». Это сочинение для хора с симфоническим оркестром. Работаю над балетом, завершаю концерт для виолончели с оркестром. А первый мой песенный опыт такой. Предстоял Всемирный фестиваль молодёжи и студентов в Бухаресте. Был объявлен Министерством культуры, Союзом композиторов и ЦК комсомола конкурс на лучшую песню. И представьте, моя песня «Дружбы знамёна выше» победила. Я удостоился первой премии, опередив Бориса Александрова и Вано Мурадели. Так что песенный дебют оказался успешным. А как-то мне предложили написать музыку для кино. Фильм должен был называться «Первый дом», но моя «Песня первой любви» имела такой успех, что по ней назвали и фильм (киностудия «Арменфильм», 1958 г. – Прим. ред.). Она сделала моё имя популярным на эстраде. Песню эту ежедневно крутили на радио, выпустили миллионы пластинок.

Успех окрыляет. Приятно, когда тебя как композитора знают. И по-человечески лестно быть знаменитым, хоть Пастернак и написал, что «быть знаменитым некрасиво». Но он-то имел в виду, что некрасиво ничего не значить в творчестве и иметь незаслуженный успех, так ведь…

– Содружество поэта и композитора бывает разным. И всё-таки, я думаю, композитор, если так можно выразиться, главнее. И чаще всего поэты пишут «на рыбу», то есть на уже сочинённую мелодию. Как складываются ваши отношения с литературными соавторами?

– Я не соглашусь, что в песне композитор – главный. Он равноправный соучастник творческого процесса. Другое дело, что он – больший соучастник. От него в основном зависит – «пойдёт» песня или нет, кто её исполнит, где и как она впервые прозвучит. Да, мои мелодии часто подтекстовывали – я, правда, не люблю этого слова, но оно укоренилось. Но, согласитесь, поэт разве не может вдохновиться интересным музыкальным образом? Я дружу с замечательными поэтами (именно с поэтами, а не поэтами-песенниками) Робертом Рождественским, Андреем Вознесенским, Евгением Евтушенко, Гарольдом Регистаном. И нередко их стихи вдохновляли меня. Вот, например, в песне «Чёртово колесо» такие строки: «Кверху дном все лодки в парке лежат, как пилотки задремавших солдат». Тут у Евтушенко и образ, и внутренняя рифма, и готовая мелодия. Мне оставалось её только записать в нотах.

– В ЦК комсомола считают, что вы принесли на советскую эстраду западные ритмы, стали апологетом западной музыки. Так это? И вообще, как вы относитесь к западной эстраде и шоу-бизнесу?

– Вы задали такой каверзный вопрос, что прежде чем на него ответить, давайте втайне от моих домашних выпьем по рюмочке армянского коньяка. Вы не против? (Конечно же, я запротестовал… Но Арно Арутюнович как-то смог меня убедить, что коньяк ему в его положении – лучшее лекарство…) Теперь продолжим нашу беседу. Непрофессионально утверждать, что есть советская эстрадная музыка и западная. В таком определении больше идеологии, чем здравого смысла. Что, «Чёртово колесо» или «Сердце на снегу» написаны в западных ритмах? Это наши отечественные мелодии. Конечно же, советские песни отличаются от западных. Но ритмами ли? По-моему, прежде всего содержанием. Английские песни – ни о чём. В отличие от армянской или русской песни. И наоборот, каким драматизмом, каким глубоким смыслом пронизаны, например, русские народные песни «Вечерний звон», «По диким степям Забайкалья» или же армянская песня «Журавль». По содержанию они сравнимы с романом.

Да, некоторые чиновники считают, что я апологет западной эстрады. Да нет же. Просто у каждого времени свои звуки. Мастер не должен плестись в хвосте у моды.

Кстати, я не считаю слово «мода» ругательным. В эстраде могут быть модные ритмы. Молодёжь чаще следует за модой. Она менее консервативна, чем старшее поколение. Я рад, что мои песни пришлись по душе молодым. Что тут зазорного? Некоторым нашим чиновникам не нравится понятие «шоу-бизнес». Скажу, что он пока у нас в зачаточном состоянии, но когда-нибудь станет неотъемлемой частью нашей эстрады. И никакие идеологические запреты тут не помогут.

А что такое шоу-бизнес? Я в Париже встречался с директором самого престижного в мире концертного зала «Олимпия» Бруно Кокатриксом. Подарил ему свою большую пластинку. Прослушав её, он сказал: «Ваши песни, Арно, напоминают красивых женщин, но которые, извините, плохо одеты и не умеют хоть чуть-чуть пользоваться косметикой. Каждая из этих песен может стать шлягером, причём международного уровня. Почему вы их получше не оденете? Обёртка для продукта, простите за приземлённость, – залог покупательского спроса…»

Это он мне сказал как профессионал, шоу-бизнесмен. И он прав. Есть высокое искусство, и есть искусство на потребу дня. У каждого свои правила и законы существования. И у того и у другого есть свои поклонники.

– А как вы полагаете, искусство – вне идеологии, вне политики?

– Да, вне. Несомненно. Я возмущён, когда идеологические мотивы становятся главными в оценке творчества какого-то музыканта. Зачастую идеология эта, исходящая от чиновников министерств и ведомств, вульгарна. Я знаю, каким гонениям подвергался прекрасный певец и композитор Юрий Антонов. И за что, вы знаете? Только за то, что его жена уехала за границу и там осталась. Это семейное дело, ни в какой степени не государственное. При чём тут какая-то политика?

Творчество, талант – вот что важнее всего. Фамилии чиновников забудут, а имена артистов останутся в истории эстрады, в народной памяти.

– Но свою «Оду Армении», Арно Арутюнович, вы посвятили 60-летию со дня установления советской власти в Армении. Сделали это по идеологическим соображениям?

– Почему вы так считаете? Я пат­риот. Я гражданин. И это моё право – высказаться, как считаю нужным. Годы советской власти – счастливые годы моей родной республики. Успехи её в союзе с другими республиками неоспоримы. Я знаю, что вы бывали в Армении, приезжали в Дилижан, где проходила встреча молодых композиторов и поэтов, пишущих песни. Вас повозили по Армении. Как там живут люди? Как прекрасно выглядит моя Родина! Она процветает, и это факт.

Всё моё творчество пронизано темой любви к женщине, к матери, к стране, где я живу. Жизнь – это любовь. Это мой принцип, который я исповедую в творчестве.

– А как насчёт гражданской тематики? Вы не писали заказных песен?

– Не писал, только моё сердце – мой заказчик. Вот прочитал как-то стихи Евтушенко: «Ты строишь зданья, пашешь и рыбачишь, взлетаешь к звёздам и бредёшь сквозь снег. Ты дорог мне, смеёшься или плачешь, наш непростой советский человек». И вдохновился. Получилась гражданская песня, но она опять-таки о любви. Мне стыдно за моих коллег, которые пишут о БАМе, но делают это бездушно, как ремесленники, а не творцы. Как говорится, для галочки. И о БАМе можно выдать шедевр.

– Ваша песня «Голубая тайга» была написана не в Тынде?

– Нет, что вы! Это неважно географически, важно поймать тот сибирский звук, услышать те мелодии. И пропустить их через себя.

– Вы сказали, что талант – важнее всего. А что это такое? Только его достаточно для творчества, для успеха?

– Я бы определил талант как Божий дар. Но в творчестве, а особенно в успехе, одного таланта недостаточно. Многие талантливые люди так ничего значительного и не смогли создать. Мало блеснуть – и всё. Рисковать необходимо. Один из признаков таланта – в стабильности. Важно в творчестве всё – и Божий дар, и обязательно образование, и интуиция. А успех – дело случая. Везения.

– Конечно, вы работе не можете отдавать всё время, должно же оставаться и на увлечения? Обычно это очень интересует читателей.

– Увлечений много. Люблю читать хорошие книги. Это, если хотите, норма для уважающего себя человека. Поклонник кроссвордов и шахматных задачек. Как-то однажды премии удостоился за это. Даже Тигран Петросян, мой друг, не решил одну трудную задачу, а я проник в её суть. А ещё я – страстный футбольный болельщик. И вы, Анатолий, догадываетесь, за какую команду болею, за «Арарат».

Беседу вёл Анатолий ИВАНУШКИН

1982 г.