Этно-рок музыкант, ставший воином

Станислав Минаков

Я хотел бы жить и умереть в Сибири,

если б не было такой земли – Донбасс.

Д. Мулыгин, из дневника, 31.08.2025.

Нам так и не привелось встретиться воочию: легко перейдя на ты, полгода общались в Сети. Удивляли его собранность, корректность, деликатность, контактность и, главное, духовная глубина. Воздыхание, словно зависшее над бездной. И глаза… Я несколько раз в своей жизни видел такое содержание и выражение глаз, словно уже нездешнее.

Дмитрий был человеком с Поручением. Посланцем. В последнем видео от 4 ноября 2025 года он свою речь завершил восклицанием «Христос Воскресе!»

С ним пришла Россия

Воин-доброволец Дмитрий Николаевич Мулыгин, лидер рок-группы «Ворон Кутха», а прежде – артист хора Тульской филармонии, пропал без вести 5 ноября 2025 года на линии боевого соприкосновения в зоне ведения СВО, на покровском направлении.

Лишь через месяц однополчане смогли вынести тело товарища из обстреливаемой зоны, супруга Лена опознала тело Дмитрия по видеосвязи. Было оформлено официальное заключение, и 27 декабря состоялись похороны воина на кладбище «Донецкое море».

Дмитрий при всей своей независимости, скромности и в итоге – незаметности в публичном поле для многих стал эстетическим и нравственным ориентиром. Друзьям трудно поверить в эту смерть.

В своей проповеди на кончину воина Димитрия, произнесённой 14 декабря 2025 года, настоятель храма Рождества Божией Матери в Донецке иерей Димитрий Трибушный взволнованно сказал: «Туляк Дима Мулыгин совершил поступок, который характеризует его как подлинно русского человека. С Димой к нам пришла Россия, настоящая Россия, которую мы ждали. Когда здесь начались военные события, люди его круга, его музыкальных интересов далеко не всё поняли и не все поддержали. Многие не поняли сути происходящего – и самые известные, самые именитые… А Дима был среди тех, кто понял. Но было мало – понимать. Самое важное в этой ситуации – человек действовал. Думаю, завещание Димы – в том, чтоб не унывать и работать на нашу общую победу. Он отдал за неё жизнь. И мы должны быть достойны его жертвы. Он умер, одарённый человек, ради того, чтобы наша жизнь была полной, насыщенной, глубокой; во славу Христа. И мы должны понимать, что мы его не потеряли, а приобрели в новом качестве».

Позывной – Сварной

Рассказывают, однажды после рок-концерта в Киеве Дмитрий попал на майдан и был потрясён, увидев, как выродки в балаклавах бросали бутылки с горючей смесью в бойцов «Беркута» и избивали тяжёлыми цепями безоружных мальчишек срочной службы из внутренних войск Украины, стоявших в оцеплении.

В 2015‑м, через год после того как начал регулярно давать концерты для военнослужащих и мирного населения ЛДНР, Мулыгин «попал в расстрельный список украинского сайта «Миротворец». В РФ его группу удалили из всех ротаций на радио и перестали приглашать на фестивали».

Дмитрий женился и остался жить в Донецке. В 2024 году, через три месяца после рождения дочери Василисы, ушёл добровольцем на фронт, поскольку хотел большого дела, считая, что его песен недостаточно для приближения победы. Рукастый и мастеровитый, в своём подразделении он получил позывной Сварной и занялся ремонтом военной техники.

Запоминающийся фронтовой эпизод как свидетельство о друге привёл журналист Григорий Кубатьян, автор книги репортажей из зоны СВО «Русское безграничье»: «…Дима с парнями поехал на выезд в район Украинска. И знакомые миномётчики ему сказали: «Там «буханка» укропская стои´т, можете забрать». Парни обрадовались, подъехали к ней на своей «буханке» типа «фермер» (с кузовом). Дима выскочил, зацепил вражескую машину тросом, махнул рукой, мол, тяни! Но… Враг-то отошёл, но не до конца. Увидел, что парни «буханку» воруют, начал стрелять. Дима получил три (!) пули в грудь. К счастью, все три угодили в бронежилет. Плита «четвёрка» выдержала. Парни затащили Диму в кабину и понеслись, насколько вообще можно нестись по разбитой дороге на «буханке» с прицепленной сзади ещё одной «буханкой»… Дима получил несколько синяков. А бойцы – новую машину, трофейную».

В ноябре 2025‑го, находясь на позиции, Мулыгин узнал, что поблизости находится тело погибшего бойца из Тулы. Дня три места себе не мог найти, отправился за земляком. И погиб. Считают, что от удара вражеского дрона.

Гибель Дмитрия Мулыгина – потеря ощутимая для русского добровольчества, для современной русской культуры. Его коллектив «Ворон Кутха» был последней группой, включённой в Ленинградский рок-клуб, выступал с концертами по всей стране и за её пределами, в том числе несколько раз с полуторачасовыми концертами в Брюсселе на крупнейшем европейском музыкальном фестивале, записывал альбомы, был узнаваемой группой в кругах меломанов. До 2024 года нередко выступал на музыкальных площадках Донецка.

«Он был настоящий рокер, – написали в соцсетях друзья Мулыгина. – Спи спокойно, брат. Или пари в небесах, как тебе больше нравится. А мы – останемся стоять здесь, будем держать строй». (Строчка из песни Д. Мулыгина – «Мы будем стоять здесь, мы будем держать строй» – стала девизом 6‑го казачьего полка Павла Дрёмова. – С. М.)

Для меня давно сформировалась «моя тройка» стихотворцев современного Донецка – филолог Ксения Першина, священник Димитрий Трибушный, рок-бард Дмитрий Мулыгин. Каждому из них посвящена посильная главка моей книги «Мнемозина с гвардейской лентой…» С отрадой узнал, уже после выхода книги, что тройка изнутри скреплена верой и дружбой.

Иерей Димитрий Трибушный горько и стоически несёт и проживает своё «неусыпаемое слово» об ушедшем друге: «Если бы меня попросили охарактеризовать Диму Мулыгина, я бы сказал, что это человек причастный. Он одинаково глубоко был причастен к трём стихиям: русская культура народная, высокая культура мировая и рок-музыка. Во всех стихиях он свой, по-настоящему свой, и глубоко. Когда у меня вылетели окна в квартире после обстрела, их пошёл вставлять Дима. Сразу. И делал это не только знакомым. Когда прилетало в район, он сразу бежал помогать людям. Однажды пришёл домой мокрый, потому что собака с моста упала, и он бросился её спасать. У него в душе не было пустыни. Он всегда был на высоком подъёме, но всё глубоко переживал.

Дима не был святым. И при болевом восприятии мира он был весёлым. Он был живой. Соединил в себе лучшее, что есть в русском человеке. Это такой одарённый, умный русский мужик, у которого ещё и руки на месте. Когда русский мужик идёт воевать, он воспринимает войну как работу, как труд. Дима – тот самый русский мужик, который показал нам, что важно жить расширенным сердцем, пытаться не замыкаться на себе, а раскрыть своё сердце; и тогда становишься причастным и к Богу, и к людям. Причастность к Богу открывает широкую причастность к людям, раскрывает сердце…»

Родина сильнее смерти

Имя Дмитрия Мулыгина как лидера группы «Ворон Кутха» известность стало набирать в 2014 году. Ещё бы! «Пока доедают народы / Скупые запасы природы, Пока самолёт мой не продан, / Я молча лечу бомбить Лондон». Вспомним нашего нобелиата – «Лучший вид на этот город – если сесть в бомбардировщик», но мулыгинский посыл является и антитезой хиту популярного эстрадного певца «Я уеду жить в Лондон». Мы помним, что это сквозная тема русских времён и поэтов – остановить «англичанку».

В песнях Мулыгина изрядно укоренены фольклорные образы и интонации. Например, в песне «Как вначале голосили, Как мы будем вывозить?»:

Сокол с ветки в небо взвился

Зенки ворогу клевать.

Брат простился, поклонился

И потопал воевать.

На восток перекрестился

И на запад – ать, два, ать…

Зря забор нам городили,

Древу корни стали рвать.

Сами садик мы садили –

Сами будем поливать.

Жёлудь с дуба покатился

Вниз по склону всё быстрей.

Уродился, пригодился –

Бей точней, точи острей.

На войне ты очутился,

Так воюй давай шустрей.

Али кривы наши руки?

Али холодны сердца?

Али не дедóв мы внуки?

Будем драться до конца.

Знайте, помните и верьте,

Передайте всем своим:

Родина сильнее смерти.

Тем живём. На том стоим.

Есть место замечательному орфическому звуку и лирической политологии: «И облетели маски. / И снова взгляд твой детский. / И слышен шум садов в Дамаске, / И пенье птиц в Донецке», и историософии – песня «Ерусалим» («А зима наша долгая. А ещё она лютая…»), интонационно проросшая, возможно, из Башлачёва:

Сторона наша странная.

А держава чем держится?

Как поля, так всё бранные,

При Донце – что при Керженце.

Может, просто с вопросами,

Да негусто с ответами,

Как являлись Матросовы,

Становясь Пересветами.

…….

От зари мироздания

Кто ещё это выдюжит?

По былинам-преданиям –

Сталинграды да Китежи.

«Нет сил уже бояться этой брани», – констатирует поэт-музыкант в программном опусе «Константинополь», в припеве которого образно и многозначно-милитаристски «сияет панцирь, зеленеет тополь»:

Мы на закате молча уходили.

Нам оправдаться, ощутиться как?

Держи за руку крепче, брат Вергилий,

И выведи с вакуты на большак.

«Ощутиться? Верно? Или отшутиться?» – уточнил я у автора. «Ощутиться. Да».

Дмитрий Мулыгин называет Вергилия братом и поясняет нам, что вакутой поморы и жители Севера России называли дорогу на кладбище.

Я не свободен от большого взрыва,

Но яблоком меня уже не взять.

Как всё-таки оружие красиво!

Как с ним приятно будет побеждать!

У этого текста – живой финал, с неожиданным анжамбеманом, задающим геополитически новую смысловую пару «Иорданск – Луганск», еще и подкреплённую Белградом:

Родится Иорданский вертоград.

Виват, Луганск!

Све наjболье, Белград!

Несмотря на серьёзность и трагическую подсветку названия сочинения «Мариуполь», текст имеет подвижный характер, снова отсылая к задыхающемуся Башлачёву и даже к «Тёркину» Твардовского:

Слушай, братка,

Сигаретку дай,

А гранатку

В дырку ту кидай.

Бинго! Задвухсотил,

Командир!

К Одину – уродину

На пир.

Ты гляди – ещё

Один ползёт.

Щас, поди,

И этому свезёт!

По дресс-коду –

Прямиком на бал,

В самую Валгаллу

Из Валгалл.

Автор сыграл с ударением (Óдин–оди´н), оттоптался на вражьей языческой Валгалле, вспомнил булгаковский глагол Шарикова «свезёт», от Булгакова, возможно, появился в тексте «бал» (Воланда) и вдруг… следует интонационно-смысловой перелом, в Пасху Христову, возносящий весь текст, всю песенную композицию на иной духовный уровень:

Погляди,

В подвале что-то жгут.

Господи,

Да сколько же вас тут?

Все ли целы,

Милые мои?

Мать, не вой,

Мы русские – свои.

Нынче ж Пасха.

Разговеемся.

Чаю выпьем

Да согреемся.

Сахар, хлеб,

Консервы, «Геркулес»,

Забирай, отец,

Христос Воскрес!

Автор внимателен к звуку поэтической речи, работает со внутренней рифмовкой, а это сейчас редкость. А вот – «Бобры»! Разумеется, они добры. Но и более того:

Бобры добры бобры мудры

Бобры серьёзные ребята

Пускай сменили до поры

Свои багры на автоматы

Бобрам не в радость воевать

Милей им ладная работа

Но если кто-то стал ломать

То и построить должен кто-то

Вся власть бобрам

От Харькова до Польши

Вся власть бобрам

Так толку будет больше

……

Весь Божий мир до конуры

Своей ты свёл кляня рутину

Гляди – идут плывут бобры

И ставят хаты и плотины

Бобры призванию верны

Пока искал во всём резон ты

Они старались для страны

И расширяли горизонты

Ну и помним также, что «БОБР» – беcпилотный от­ряд быстрого реагирования в ВС РФ.

В «Красной песне» поэт соединяет, наконец, то, что мы не можем примирить уже сто лет, – красных, белых, монархию:

Ожили преданья

Настаёт пора

Грянуть на майдане

Дружное «Ура!»

Здесь пройдут парадом

Как плеснёт заря

Красные отряды

Белого царя

И это значение ёмкого эпитета мы учитываем: «Колесо гори-катись, Вернись с Победой Красной». С Пасхой Красной, с Победой Красивой!

Из дневников Д. Мулыгина

21 августа 2024 года. Одни тебе обещают судить в Гааге за участие в боевых на территории чужого государства. Другие клеймят православным мракобесом и врагом всякого прогресса. Третьи говорят, что ни за что не пустят тебя, грязного и недостойного, в светлый и чудесный открытый русский космос. Четвёртые обзывают глухой тетерей, ибо не слышишь великой симфонии народов в будущей мирообразующей империи. А тебе бы чаю горячего со сгущёнкой и поспать часов хоть пять, и чтобы не будили.

27 марта 2025 года. Вот и ещё один день рождения.

Год пролетел трассирующей пулькой.

Скучать точно не приходилось. Зато научился, как и полагается нам, жить одним днём, ибо в нашем деле самая нелепая вещь – это планы на будущее.

Надо успевать радоваться здесь и сейчас, не откладывая на потом.

Так что будем жить и будем радоваться всему, что нам достанется.

19 апреля 2025 года. В связи с пасхальным перемирием вдруг разрешили сгонять до утра домой и утром даже не торопиться обратно, можно попозже.

Радости не было предела.

Ещё и вода вечером сегодня у нас по графику.

Собрал форму в стирку и, счастливый, помчался. Планов сразу громадьё стало. И помыться, и постираться, и с дочкой поиграть, и на службу ночную выбраться, и потом ещё успеть выспаться.

В магазин успел, с дочкой потанцевать и подурачиться успел, постирать и вымыться успел. Сижу теперь на кухне и понимаю, что всё, «зарядка» кончилась. Понимаю, что никуда сегодня уже не пойду. Полчаса – и спать. Это всё, что могу. Стыдно. Так мечтал весь год о Пасхе, и она пришла, а я выдохся. Физики никакой не осталось. Как так?

…Читаю сейчас ленту в «телеге». И все там только и знают, что «война – до победного», долой перемирия, это удел слабаков.

Эх. Перемирие – это сила, а не слабость. Если вы не понимаете, то и не поймёте.

А я просто благодарен, что довелось лишний раз оказаться дома и побыть со своими. Считайте это слабостью. Ваше право.

Помните только, что за бесконечное продолжение войны «топят» всякие изрядно удалённые персонажи, и у них в этом деле свой большой интерес. Для них любой мир – катастрофа. А мы со своими слабостями вечно рушим их планы.

Не ведитесь. А мы никуда и так не уйдём. И про мифические обвалы фронта с нашей стороны пусть даже и не мечтают.

Пойду спать. Очень надо.

С грядущим Воскресением!

Простите, дорогие мои, что я сегодня не с вами вместе в храме на службе.

27 апреля 2025 года. По опыту присутствия на войне и непосредственно службы могу совершенно точно сказать, что советской символики в виде флагов, картинок и шевронов стало сильно убавляться.

А вот имперских флагов, Спаса Нерукотворного теперь значительно больше, чем было в 2014–2021 годах. «С нами Бог», «Спаси и сохрани» – сейчас шевроны у очень многих. И правильно. Время проходит и помаленьку ставит всё на свои места.

30 апреля 2025 года. Товарищи большевики, пожалуйста, запомните: не бывает социалистического православия. И капиталистического и северного и южного и красного и зелёного. Любого прилагательного в паре с этим существительным быть не может. Иначе это уже не православие. И давайте на этом уже закончим.

20 июля 2025 года. Вода теперь у нас раз в три дня на четыре часа. Жара есть и будет под сорок.

Вчера рядом с домом две ракеты пришли.

А дóма – девочки. А я им даже воды натаскать не успеваю.

Сутками разгребаем постоянный фронтовой звездец.

Связь периодически отваливается вся.

Про отпуск можно забыть надолго.

Увал за два месяца был один.

Так что можете продолжать дальше присылать мне рекламу своих патриотических фестивалей, книги зет-активистов, треки рок- и рэп-патриотов и фотоотчёты с ваших тусовок с красивыми закусками. Очень за всех рад.

Минутка ворчания закончена. Пойду дальше миномёт гондурасить.

23 июля 2025 года. Я сказал Шерон: «Что угодно, только не кремируй меня». Я хочу, чтобы меня положили в землю в каком-нибудь красивом саду, а на могиле посадили дерево. Желательно дикую яблоню, чтобы дети могли сделать из меня вино и напиться вусмерть. (Автор записок приводит реплику рок-музыканта Оззи Осборна, адресованную супруге Шерон. – С. М.)

5 августа 2025 года. Подразделение наше переброшено на другое направление. Идём вперёд, оборудуются новые ПВНы и ПВД. В связи с этим суеты и работы очень много. Читать новости и писать самому, увы, некогда.

Главный совет и просьба всем на Большой земле: не ведитесь на пророчества матёрых зетников, что война навсегда, хохлы готовят лютый наступ, мы идём на Вашингтон, и срочно требуется тотальная мобилизация. Как обычно, бредят. Им война – шоу, которое, как известно, должно продолжаться, ибо если закончится, то и они закончатся вместе с ней.

Август, конечно, месяц тревожный, но чего нам бояться? Наши святые не оставят нас без присмотра.

15 августа 2025 года. Зла нет. Всё зло, что ты носишь в себе, вмиг исчезает, когда приходит весть, что, вот, ещё кто-то погиб из наших.

До этого ты мог ворчать и пыхтеть, проклинать его за косяки и подставы, но случилось что случилось, и зла больше нет.

На моих глазах умирал враг, и умирала загнанная забитая крыса. Я смотрел в их потухавшие глаза, и во мне больше не было зла. Были только жалость, осознание нелепости происходящего и тоска оттого, что уже ничего не поправить.

Всё зло – от избытка жизни. А когда вот он, край, зла не помнишь. Цепляешься за хорошее, за простые радости жизни, за свет и добро, которых всегда больше.

Как всё иногда отчаянно просто! Зла нет.

28 августа 2025 года. С Праздником, православные! Успение сегодня. Как люблю я этот День! Тишина и прозрачность, покой и свежесть, чистота и тепло в природе. Накануне там, на малой родине, мы обычно последний раз качали мёд. К этому дню походил уже орех лещина и в рост мчались первые осенние опята.

Благословенная пора.

Одна из самых больших моих печалей здесь, на войне, – оторванность от церковной жизни. Нет возможности в воскресный день, в праздник или когда просто самому нужно быть в храме. Тоскую. Даже не думал, что будет так тяжело.

Пожалуйста, кто имеет возможность, не забывайте быть там. Грош нам цена, если называемся православными, а в храм на службу и носа не кажем. Что толку с нас таких?

30 августа 2025 года. Иногда фронтовые в своём пафосе перегибают палку.

Мол, на деньги, что народ тратит на какую-то развлекуху, можно было бы накупить мавиков столько-то, мотоциклов столько-то, РЭБов столько-то, и дальше по спискам, у кого где больше пригорает.

Мне это кажется вредным. <…> И эти все «я за вас воевал» – ни к чему. Это надо в себе пережить. Винить кого-то проще, но, увы, бесполезно. Так дед учил. У него семь лет стажа боевых было. Только сейчас стал догонять его науку.

Минутка ясности момента завершена. Перехожу к текущей работе.

Всем – добра и равновесия.