Александр Рудяков, доктор филологических наук, профессор, член Совета при Президенте Российской Федерации по реализации государственной политики в сфере поддержки русского языка и языков народов Российской Федерации
Сначала просто факты. В Крымском федеральном университете, который носит имя В.И. Вернадского, с 1 сентября 2026 года на всех специальностях читается курс «Русский язык как государственный». Реализуется решение учёного совета университета, которое вытекало из моего предложения по этому поводу на заседании Совета при Президенте Российской Федерации по реализации государственной политики в сфере поддержки русского языка и языков народов Российской Федерации в ноябре 2025 года и того поручения, которое было дано Президентом по его итогам.
Короткий комментарий по этому поводу мне посчастливилось дать в интервью «Чёрный пояс по «боевой русистике» в «Литературной газете» в марте текущего года. Жизнь и время требуют ещё раз высказаться… На этот раз – о последовательности в организации правильной реализации правильных решений…
Моя идея о необходимости внедрения нового курса в вузовскую практику не была спонтанным профессорским капризом заведующего кафедрой русского языка, пекущегося об обеспечении нагрузки для преподавателей кафедры. Оно обусловлено логикой развития науки по имени русистика, которую я в последнее время с очень небольшой долей шутки именую «шижистикой» или «чащастикой» (выбирайте по вкусу) и которая, к всеобщему неосознанному пока нашим социумом несчастью, занимает абсолютно не подобающее ей место в системе ценностей этого самого социума…
Говоря «логика развития» русистики, я подразумеваю преодоление нашей наукой убогости её бытия и обусловленных устаревшей научной парадигмой представлений о языке, каковые, с моей точки зрения, если использовать аналогию, соответствуют той эпохе человеческих знаний об устройстве космоса, когда люди истово веровали, что Солнце вращается вокруг Земли… Я убеждён в том, что это преодоление наглядно покажет миру истинную ценность науки о языке для самых разных областей «экстралингвистического» знания, в частности, и для той, о которой идёт речь в этом этюде…
Возвращаясь к внедрению курса «Русский язык как государственный», не могу не поблагодарить руководство Крымского федерального университета имени В.И. Вернадского, которое увидело логичность и закономерность отказа от полностью утратившего свою актуальность курса «Культура речи и делового общения», дублирующего, по сути, полностью тот материал, который студенты должны были уже знать к окончанию средней школы и сдаче ЕГЭ.
Я говорю об этом так подробно, потому что, и это принципиально, на мой взгляд, важно, что поручение Президента о внедрении подобного курса в нашем университете было выполнено в соответствии с той логикой и той концепцией, которая стала причиной появления этого предложения на Совете при Президенте. Именно об этой логике и идёт речь в настоящем этюде.
Мне – в меру моего понимания мира – кажется не совсем логичным делегировать выполнение поручений не их инициатору, а сторонним организациям, которые – при всём уважении и почтении к ним – такое предложение не выдвигали, видимо, или не осознав его необходимость, или не считая нужным это делать. Тем не менее я продолжаю надеяться, что крымский опыт, о необходимости учёта которого говорил Президент, будет использован в ближайшем будущем в процессе реализации поручения В.В. Путина.
Итак, почему я предложил заменить вузовский курс «Культура речи и делового общения», читаемый на всех специальностях, на курс «Русский язык как государственный»?
Во-первых, хотя это не главное, Федеральный государственный образовательный стандарт (ФГОС), регулирующий сферу среднего образования, определяет в пункте 45.1.1, что «предметные результаты по учебному предмету «Русский язык» должны обеспечивать: …овладение основными нормами современного русского литературного языка (орфоэпическими, лексическими, грамматическими, орфографическими, пунктуационными, стилистическими), нормами речевого этикета; соблюдение их в речевой практике, в том числе соблюдение основных грамматических (морфологических и синтаксических) норм… (далее следует предельно подробное перечисление, о каких именно нормах идёт речь)…
То есть школьник, окончивший обучение, уже обязан знать всё то, чему его должны учить на первом курсе в высшем учебном заведении на пресловутом курсе «Культура речи…»… Родители студентов имеют счастливую возможность справиться у своих детей о том, насколько этот курс интересен для них и полезен… Я, кстати, не отрицаю полезность знания норм русского литературного языка. Я уверен, что знание их – долг каждого гражданина нашей страны. Вопрос в том, когда ими овладевать и не подменяет ли их бесконечное преподавание нечто более важное для жизни в обществе?
Во-вторых, я убеждён, что бесконечными разговорами о необходимости соблюдения норм русского литературного языка, понимаемого как его – языка – защиту и хранение, мы преступно искажаем реальную картину нашей социальной жизни. Делаем ли мы это по прекраснодушию нашему или нам это прекраснодушие навязали специалисты по манипулированию общественным сознанием, не знаю, но ответ на этот вопрос меня очень интересует… А суть вот в чём… Когда-то давно, в счастливую пору жизни в стране «жуткого» тоталитарного режима, когда пятнадцать республик Советского Союза ещё не ведали, что все они станут отдельными странами, мы все болели за киевское «Динамо» (кстати, едва ли не с таким же рвением мы болели и за «Динамо» тбилисское, когда оно выигрывало европейский Кубок обладателей кубков), тренером которого был гениальный Валерий Лобановский. «Динамо» не всегда побеждало, и периоды великолепных побед сменялись периодами поражений. Помню одно из интервью Лобановского, в котором он, защищаясь от нападок журналистов, сказал, что, дескать, да, мы проиграли, но команда выполнила фантастическое количество ТТД – так называемых технико-тактических действий, к которым относятся полезные действия игрока: удары, передачи, перехваты и подобные за время нахождения на поле. На что журналисты абсолютно резонно возразили ему, сказав, что футбол по своей сути – это игра, в которой побеждает тот, кто забьёт больше голов, но не тот, кто выполнит больше «технико-тактических действий»…
Об аналогичном заблуждении я писал в своём первом этюде для «Литературной газеты»: «Давайте представим себе без преувеличения анекдотическую ситуацию, в которой водитель, выезжая на маршрут, получает такое, например, задание: «Вы должны за время работы соблюсти следующие пункты правил дорожного движения…» И – перечень пунктов… И ни слова о цели поездки, куда или откуда, что или кого перевезти, доставить… Очевидно, что дорожное движение существует в мире человека не для соблюдения ПДД, у него есть иная социальная функция (при всём моём глубочайшем уважении к правилам дорожного движения, без которых исполнение этой главной социальной функции просто неосуществимо)…
А теперь давайте по аналогии представим себе ситуацию, в которой кто-то из нас с вами, готовясь к выступлению или написанию текста, говорит себе: «Так, я должен обязательно соблюсти нормы произношения безударных гласных в первом предударном слоге или нормы правописания безударных гласных в корне…» При всём моём – с молоком матери (как рождённом в семье профессоров-русистов) усвоенном – почтении к орфографическим и орфоэпическим нормам мне очевидно, что мы участвуем в социальном взаимовоздействии, которое мы застенчиво именуем коммуникацией, не для соблюдения норм русского литературного языка… Результативность, успешность поездки, связанной с доставкой чего-то или кого-то в нужный пункт, так же, как и успех моего текстового воздействия на собеседника, не зависит от соблюдения упомянутых норм, а зависит от того, сумел ли я убедить собеседника в чём-то, что мне кажется верным.
В курсе «Русский язык как государственный», кстати, наполовину лекционном, как раз и предполагается поведать студентам те в высшей степени уважительные причины, по которым к русскому языку нужно относиться с почтением и соблюдать его нормы. И тогда литературная речь становится следствием осознания той огромной роли, которую русский язык играет в жизни нашей страны. Именно так: правильность есть следствие высочайшей социальной ценности русского языка как важнейшей для страны «скрепы», а не навязанное учителями очередное сомнительное требование.
Курс «Русский язык как государственный» – это не курс о юридической терминологии. Это курс о том огромном и сегодня, на мой взгляд, недооценённом значении, которое русский язык имеет для нашей страны. Это курс о функциях языка, о том, что язык – это орудие власти, орудие воздействия человека на человека в процессе глобального социального взаимовоздействия. Это рассказ о том, что язык – это орудие взаимодействия государства во всём многообразии его компонентов и гражданина. Это рассказ о том, что в ту глобальную социальную общность, которая взаимодействует с нашим государством, входим мы все без исключений. Если кому-то кажется, что на простой вопрос (а он не прост) «что такое государственный язык?» я даю слишком сложный (а он не сложен) ответ, то пусть этот кто-то осознает, что наш мир совсем не так прост, как нам хотелось бы.
Уверен, что спокойное непредвзятое обсуждение наших совсем не простых языковедческих феноменов пойдёт на пользу нашей стране. И начать нужно, на мой взгляд, не со споров, чей словарь правильнее, а с определения понятий, важность и актуальность которых делает их понимание не на подлинно научном, а на уровне здравого смысла непристойным.
Тем более что, с моей точки зрения, государственность русского языка на сложных этапах нашей истории важнее его литературности. Как ни странно прозвучит эта мысль из уст потомственного профессора-русиста. Адекватно понимаемая государственность… Поэтому крайне сомнительна для меня идея сохранять в университетских программах и старую «Культуру речи и делового общения» наряду с новым курсом… Эдакий «стой там, иди сюда…»
Вот почему так важно то, что Крымский федеральный университет имени В.И. Вернадского внедрил новый курс именно в соответствии с той концепцией, которая подвигла меня вынести эту идею на суд Президента и заручиться его согласием.
Верую, что этому примеру последуют и другие вузы нашей страны, давая адекватное видение величия и роли русского языка нашим преемникам, которые должны знать, что русский язык есть важнейшая скрепа для нашей страны, а русистика совсем не «жишистика».
