Её душе навеки двадцать два

Вчитайтесь в «Сказку о дожде» Беллы Ахмадулиной. Она написала это в свои двадцать пять. Городское волховство, тончайшая, прозрачнейшая узорная звукопись, полная незащищённость при осознании живущей внутри гениальности, всё это как бы бытовое неумение уметь случиться большим поэтом – вот суть необыкновенного явления, которое выражено пятью буквами БЕЛЛА.

Про шестидесятников столько написано-переписано. И уже давно многое из сказанного превратилось в клише. Однако именно поэзия Беллы Ахмадулиной при всей своей киношной светотени второй, счастливой половины двадцатого века лично для меня остаётся абсолютно вневременным явлением.

Известный факт: тогда, в шестидесятые – начале семидесятых, мужчины-поэты стремились выхватить флаг подлинной славы из каменных кибальниковских рук Владимира Маяковского. Каждый сражался за право стать новым Маяковским. И у каждого это по-своему получалось: Евгения Евтушенко выручал необыкновенный артистизм, Роберта Рождественского – чеканная доверительная лаконичность, Андрея Вознесенского – уникальная манера и гениальный подчёркнутый формализм, Владимира Высоцкого – самоотдача древнегреческого бога. А что же Белла Ахмадулина? Искала ли её природа соединения с великими энергиями Ахматовой и Цветаевой? Для ответа на этот вопрос перескачу в наше быстрое время. Вот уже девять лет являясь художественным руководителем самого крупного фестиваля молодой поэзии в России «Филатов Фест», я имею возможность фиксировать появление на поэтическом небосклоне прекрасных молодых кудесниц, охотниц за словом. И, видя их стремление быть новыми (в основном) Цветаевыми, всё больше и больше влюбляюсь в хрупкий и удивительный мир Беллы Ахмадулиной. С годами он не теряет своей свежести и своего первородства! Ибо обладает собственной силой и магией.

К счастью, мне приходилось встречаться с Беллой Ахмадулиной, иметь возможность видеть её, слышать голос. Большинство этих прекрасных воспоминаний имеет отношение к Театру на Таганке, где я служил на протяжении двадцати лет. Моими старшими друзьями и соседями по гримёрке были товарищи Беллы Ахатовны – блестящие русские актёры Иван Бортник, Виталий Шаповалов, Борис Хмельницкий… Их общие разговоры, весёлые споры, диалоги с участием и создателя Таганки Юрия Любимова, и гениального мужа Беллы Ахмадулиной Бориса Мессерера – незабываемы. Это то осеменение творчеством, которое даёт тебе силы в будущем.

Вот несколько строк, которые я адресую сегодня Белле Ахмадулиной:

Пошли, Господь, пчелу

К печальному челу,

Чтобы укус (не знаю почему)

Обрадовал носившего печали.

Когда я пел,
мне птицы отвечали,

Когда молчал,

Сосед включал пилу.

Жалея жалить,

да лежать в обнимку.

С перекрестивших клювы

брать пример.

И если ты вода,

я – водомер.

Мы превратимся
в утреннюю дымку,

В продольную полоску

на Нерли,

В росу при синих травах
Васнецова.

Когда стихами
воздух облицован,

Клин клином
вышивают журавли,

Где облака –

солдатские тулупы

Земле напоминают о зиме.

Иисус с учениками на холме,

Вокруг Андрея
съёмочная группа.

Две этих «ю»
выстраивать в «люблю»,

Как ключевой касаться
вдруг ключами,

Цветов собрать у полустанка маме.

Без пристани
тревожно кораблю,

Но пусть его одежду
волны лижут,

Пусть сеет дождь

Есенина Ока,

Вся наша жизнь –
любовь издалека,

Ты только сядь,

пожалуйста, поближе.

Тонкая птичья фигура поэта Ахмадулиной навсегда украсила поэтический пейзаж русской литературы. Ставшее знаменитым романсом стихотворение про уход друзей было написано ею в 22 года, и мне думается, что её душе, всем её повадкам до конца земной жизни этой необыкновенной женщины с неподражаемым детским голосом всегда было и всегда остаётся двадцать два.

Влад Маленко,

поэт, художественный руководитель Московского государственного музея Сергея Есенина