Фальшивые подлинники

Вилков А.И.
Очерки культурных ценностей современной России. – М.: Пашков дом, 2012. – 496 с.: ил. + DVD‑R. – 1000 экз.

В восьмидесятые Анатолий Иванович Вилков работал в отделе культуры ЦК ВЛКСМ, а затем курировал вопросы музейного дела и охраны культурного наследия в Комитете народного контроля СССР. В середине 90-х вместе с искусствоведом Павлом Хорошиловым создавал национальную службу государственного контроля и надзора за вывозом и ввозом культурных ценностей. И хотя каждая главка книги – это мини-детектив (завязка, поиски похищенного, неожиданная развязка), перевернув последнюю страницу, понимаешь, что это не столько «очерки культурных ценностей», сколько отчёт о работе Росохранкультуры, облечённый в весьма, надо признать, увлекательную форму.
Многие описанные в книге истории в своё время широко освещались в прессе, но, как часто бывает, дальше смакования жареного факта дело не шло. Анатолий Иванович лично участвовал практически во всех расследованиях, поэтому его очерки – кладезь сюжетов для мастеров детективного жанра. И повод для грустных размышлений. Почему грустных? Наши частные коллекции, да нередко и музейные абсолютно не защищены. Вот несколько историй из главы «Криминальные тайны».
Из квартиры фалериста Михаила Селиванова исчезла огромная (более двух тысяч единиц) коллекция орденских знаков, в том числе выполненных и в мастерской Карла Фаберже, наградной серебряный ковш, пожалованный в 1696 году боярину Фёдору Годунову. Через месяц после кражи часть медалей появилась в клубе нумизматов – их пытался продать друг Селиванова коллекционер Дмитрий Петерс. Как выяснилось позже, он и был наводчиком. Проникли в квартиру его подельники – Фридман и Белолипецкий, а всю вину троица свалила на некоего Петрова, найденного с огнестрельным ранением в голову.
Фридмана и Белолипецкого арестовали только через два года, после ещё нескольких дерзких краж. Они отправились в колонию, а Петерс за сотрудничество со следствием от ответственности был освобождён.
Иконы, картины, редчайшие документы всплывали на аукционах, и часто только после этого музеи и библиотеки узнавали о кражах. В начале 90-х подобная история произошла с Российской национальной библиотекой в Санкт-Петербурге, где в течение длительного времени из уникального альбома Джона Одюбона «Птицы Америки» неким Мамонтовым вырезались ценнейшие гравюры и заменялись газетными вырезками. В это же время там же, в Северной столице, из Российского государственного исторического архива двое «предпринимателей», Файнберг и Зайцев, подкупив охранника, целый месяц сумками выносили ценные документы. Когда наглая кража вскрылась, Зайцев и охранник получили сроки, а Файнберг вышел под залог в 50 миллионов рублей и эмигрировал в Израиль.
Документы удалось вернуть благодаря бдительности владельца берлинского букинистического магазина. Вообще же за время существования Росохранкультуры, пишет Вилков, в Россию было возвращено свыше шести с половиной тысяч произведений искусства, артефактов и архивных материалов на сумму в 35 миллионов долларов.
Те, кто следит за антикварным рынком, наверное, помнят скандал, разгоревшийся из-за липовых экспертиз. Мошенники, используя интерес к нашей культуре, начали столь мастерски «русифицировать» работы западных художников, что эксперты ничтоже сумняшеся выдавали заключения об их принадлежности выдающимся русским живописцам второй половины XIX – начала XX века. Это вынудило издать специальный каталог «Внимание: возможно, подделка!». Кстати, в книгу вложен DVD-диск с этими «фальшивыми подлинниками».
В последней главе «Перемещённые культурные ценности» автор ратует за возврат Германии вывезенного оттуда в годы Великой Отечественной войны и однозначно отстаивает точку зрения Михаила Швыдкого, который в бытность министром культуры хотел безвозмездно передать Германии предметы Бременской коллекции, вывезенные капитаном Виктором Балдиным незаконно. Незаконно в том смысле, что никакого указания от военного ведомства он не получал, таможенную пошлину не платил и сдал всё в государственный музей лишь в 1947 году.
Возможно, согласно букве нами же принятого закона, это и незаконно. Но всё же более разумной, вернее справедливой, мне кажется точка зрения Ирины Антоновой, Саввы Ямщикова и Николая Губенко, считающих, что мы ничего никому не должны. В годы войны были разграблены 427 наших музеев, разрушено около 1800 церквей, синагог и мечетей, украдены 180 миллионов книг и утрачены 564 тысячи художественных произведений. И разве это мы пришли с мечом на чужую землю?
Ещё при Хрущёве, пишет сам же Вилков, Советский Союз вернул в ГДР девяносто процентов вывезенных после войны культурных ценностей. А нам сколько процентов разграбленного вернули или компенсировали?

Людмила МАЗУРОВА