Илья Журбинский
Ильиада Гераклита в Тюмени
Семь-сорок танцевали мы, а это
был танец продолжительности дня
в Тюмени.
Я убил из пистолета
Пелевина
за то, что тайны видов
он раскрывал.
Дымилась Фудзияма.
И думал я:
«Что, если самураи
вдруг перейдут границу у реки?»
Какой реки?
Нельзя войти два раза.
Но и один – скорей всего – не можно.
Иль это сон? А как же харакири?
Ильиада переплывающего сна
Нежданно погрузившись в сон,
Он танцевал с ней вальс-бостон.
Тела их медленно скользили,
И надрывался саксофон.
Из сна переплывая в сон,
Он понял, что в неё влюблён,
Что в планы вовсе не входило,
Но перейдён был Рубикон.
Из сна перетекая в сон,
Он полетел за ней в Сайгон:
Мопеды, опиум, вьетнамцы
И иностранный легион.
Из сна просачиваясь в сон,
Он сделал первый миллион,
Его, быть может, и простили б,
Но разгадали, что шпион.
Из сна проваливаясь в сон,
Пошла машина на обгон.
Он слышал траурные марши,
Но не узнал, что умер он.
Ностальгическая ильиада эпохи Кашпировского
Перестройка – это есть демократизация и гласность плюс кашпиризация всей страны.
Автор
Идёт по телевиденью
Сеанс психолечения.
Страна здоровье черпает,
Фиксирует на видики.
Волною поднимается
Защитная реакция:
Здесь зреет сатисфакция,
Там псориаз кончается.
Растут у лысых волосы,
И тает ожирение,
А через два мгновения
Пройдут рубцы и полосы.
Не плачьте, энурезники!
Начнут звонить будильники!
Забудьте подзатыльники,
А помните кудесника!
Рожают безболезненно,
А зубы рвут играючи,
И даже души заячьи
Сражаются с болезнями.
И головы вращаются,
Персты фон-караянятся,
А бабники и пьяницы
В семейства возвращаются.
По счёту Анатолия
Транс малость усугýбится,
И те, кому не любится,
Лишатся меланхолии.
Кто не имел взаимности,
В порядке релаксации
Без диспансеризации
Найдут пути к интимности.
Я чувствую – всё сбудется!
Любовь тебе внушается,
И сколько мне не маяться,
Всё сладится и слюбится.
И лишь одной коллизии
Боюсь со страшной силою –
Что в это время, милая,
Ты не у телевизора.
Вьетнамская ильиада
Рок, девочки, травка, ночной Сайгон
Не для него – не хватает буйства.
В армейскую флягу залив самогон,
Идёт крушить бастионы буржуйства.
Да разве об этом мечтал Хо Ши Мин
Под школьников крик: «Руки прочь от Вьетнама!»?
Да разве наставил бы столько мин,
Чтоб освещали поля, как реклама?
Ему бы армейские сапоги,
Но на ногах – без портянок вьетнамки.
Хоть этой ночью не видно ни зги,
Он проведёт свою шашку в дамки.
В стране, где каждый третий Нгуен,
Степан Нгуен не сдаётся в плен.
Ильиада о реинкарнациях
Живы будем – не помрём?
Я скажу вам честно, братцы:
Сотни раз я умирал
За последние лет двадцать.
Во субботу поутру
Умер я для друга Коли –
Отказался я топить
С Колей скуку в алкоголе.
А во вторник – вот те на,
Умер я для друга Васи –
Перед тем, как умер я,
Морду он мою расквасил.
В первый раз за восемь лет
Я родить не смог ни строчки.
Дуба дал во мне поэт.
Осталось только многоточие…
Сколько раз я умирал –
Тихо, без драматизаций…
Я собою воплотил
Инкарнаций иллюстрацию.
В организме, как в матрёшке,
Жизней целая семейка.
Но известно нам из спорта:
Побеждает тот, у кого длинней скамейка.
Журбинский Илья
