Финский форпост

В новогодних выступлениях лидеры государств направляют гражданам важные, на их взгляд, сигналы и посылы на будущее, и президент Финляндии Саули Ниинистё не стал исключением. Чем он поделился с народом?

Почти всё десятиминутное выступление было связано с конфликтом на Украине – лишь в самом конце он затронул тему биоразнообразия. При этом констатировал: «Ужасы большой войны вернулись в Европу». Конфликт и экономические последствия западных санкций «безусловно, затронули каждого финна» через рост цен на электроэнергию и стоимость жизни. Президент полагает, что страна вступит в НАТО в течение года и «это положит конец эпохе военного неприсоединения Финляндии».

Да, эпоха неприсоединения Финляндии может закончиться и на бумаге: активное сотрудничество с альянсом давно делало страну всё менее нейтральной. А ведь каким трудом ковался нейтралитет нашего северного соседа! Великая Отечественная ещё шла, а советские дипломаты и разведчики – посол СССР в Швеции Александра Коллонтай и пресс-атташе посольства, она же разведчица Зоя Воскресенская, – работали над тем, чтобы вывести Финляндию из коалиции с Третьим рейхом, и это получилось уже в сентябре 1944-го. После войны Финляндия повела так называемую линию Паасикиви–Кекконена – по именам двух послевоенных президентов. Это был курс на дружественные взаимовыгодные отношения с СССР. Такие, что недоброжелатели даже ввели термин «финляндизация» для оценки позитивного взаимодействия капиталистической страны с Москвой.

Нынешний президент Ниинистё сравнил текущие события с Финской войной 1939 года: «Невозможно не задуматься о сходстве ситуации с нашей зимней войной», когда Советский Союз предполагал, что войдёт в Хельсинки в течение двух недель». По его словам, «авторитарные власти» тогда и сейчас ошибались, считая, что угроза «поставит на колени» страну, ибо в свободном государстве люди имеют волю и убеждения.

Сравнение Финляндии конца 1930-х годов с современной Украиной уместно – но в других отношениях. Финляндия тогда представляла себя остальному Западу «стражником Европы» и «форпостом» в возможной конфронтации с СССР – как Киев сегодня в своих терминах. Запад тогда оказывал Финляндии пропагандистскую, моральную и финансовую поддержку, поставлял вооружения и добровольцев. Но не регулярные войска и в войну не вступил.

Сходство есть и в том, что Советский Союз искал возможности обезопасить себя в обстановке надвигавшейся атаки Германии: мировая война уже шла – с 1 сентября 1939 года. Финляндия же в конце 1930-х вела сближение с Третьим рейхом. Финский президент Пер Свинхувуд в октябре 1937 года заявил в Берлине: «Любой враг России должен быть всегда другом Финляндии. По своему существу финский народ является другом Германии».

Однако и тогда в Финляндии были здравые силы. Будущий президент страны Урхо Кекконен, в то время член финского правительства и один из лидеров межпартийной «мирной оппозиции», в декабре 1943 года говорил, что не в интересах Финляндии быть форпостом. И очевидно, что наибольших для себя успехов Финляндия достигла в период, когда между нашими странами и народами развивалось и крепло конструктивное сотрудничество.

За невыученные уроки история может наказать их повторением. Новое поколение руководства Финляндии забывает об опасности позиции форпоста.