Беседу вела Виктория Пешкова
23 августа известный полярный путешественник и исследователь Дмитрий Шпаро отмечает 85‑летие. Счёт километров, пройденных им по торосам и ниласу, как и страниц написанных книг и путевых дневников, идёт на тысячи. Недавно в издательстве «Паулсен» вышел сборник его повестей «На лыжах по дрейфующим льдам», а на подходе роман, тоже документальный, – «Борьба за полюс». Накануне юбилея «ЛГ» встретилась с Дмитрием Игоревичем, чтобы разузнать, как уживаются в нём математик, полярник и писатель.
– Дмитрий Игоревич, а действительно – как, если каждая из ипостасей требует предельной сосредоточенности?
– Сосредоточенность – это свойство личности. А тут всё дело в любви. Математику люблю с детства. Меня в ней подкупает внутренняя красота. Я прицельно поступал на мехмат МГУ, специализировался на теории вероятностей, защитил диссертацию и много лет преподавал в МИСиС. Походами увлёкся в университете. А когда жизнь дала возможность смотреть не только вперёд, но и назад, я понял, что литературному творчеству присуща та же красота, скрытая в глубине смыслов, неожиданности возникновения фраз. Желание писать родилось так же, как любовь к рюкзаку.
– В походах вас увлекла романтика дальних странствий?
– Романтика, конечно, присутствовала, но не была главной. Студенческая жизнь складывается вокруг компаний единомышленников, которым интересно вместе. Но на свободное общение времени почти не остаётся – учебная обстановка слишком зарегламентирована. Способом сбежать из неё и становились турпоходы: сколько угодно мест, которые стоит увидеть своими глазами, дешёвые билеты, а главное – та самая роскошь человеческого общения. Но, по правде говоря, всю прелесть походов я оценил ещё в школе.
– И сколько вам тогда было?
– Четырнадцать. Возраст, когда начинаешь понимать, что тебе по-настоящему нравится, а что – нет. На каникулах после 8‑го класса трое учителей – химии, физкультуры и истории – собрали ребят в пеший поход на озеро Селигер. И, знаете, мне очень понравилось нести рюкзак. Для подростка он достаточно тяжёл, но давал непередаваемое ощущение: ты можешь! Любовь к рюкзаку осталась у меня на всю жизнь и очень помогала, когда его вес зашкаливал за 50 кг.
– Из всех способов передвижения вы выбрали лыжи, из всех направлений – север. Почему?
– Так получилось. В первое зимнее путешествие меня, второкурсника, взял мой научный руководитель Михаил Григорьевич Шур. До этого я ходил только летом и пешком. А тут – на лыжах по Калининской, ныне Тверской, области. Я был в восхищении. В этом походе я познакомился с Юрой Хмелевским, как и Шур, он являлся аспирантом МГУ, уже состоявшимся математиком. Первая вылазка – на Кольский полуостров, следующая – через тундру от Воркуты до посёлка Амдерма на берегу Карского моря. Там мы впервые увидели морской лёд. Он нас поразил, захотелось его испробовать, и мы вышли на припайный лёд у берега. После этого похода «Комсомолка» напечатала мой первый очерк – «А в Москве зеленели бульвары…»
– Полярная экспедиция «Комсомольской правды» родилась из мечты дойти до Северного полюса на лыжах?
– Началось всё с похода на острова Комсомольской правды в море Лаптевых. Мы пришли в редакцию и спросили, не хотят ли они нам немного помочь. Маршрут был сложным – от озера Таймыр к побережью и по морскому льду к островам «Комсомолки», а оттуда на край земли – мыс Челюскин. Нас поддержали заведующий отделом спорта Михаил Блатин и редактор военно-спортивного отдела Валентин Ляшенко. Экспедиция завершилась успешно. Мы пришли к самой северной точке материка – непередаваемое ощущение! «Комсомолка» опубликовала три моих очерка. И стало понятно: мы будем пробиваться дальше. Так родилась полярная научно-спортивная экспедиция «Комсомольской правды».
– Походы носили не только спортивный, но и научный характер?
– Да, верно. Каждое серьёзное путешествие в Арктике – это эксперимент по выживанию в экстремальных условиях. Мы выполняли программы, составленные Институтом медико-биологических проблем Минздрава СССР (ИМБП). Директор, Олег Георгиевич Газенко, был светилом космической медицины. Это он отвечал за подготовку космонавтов. Изумительный человек! Он стал нам большим другом и тоже воспринимал наши экспедиции как личное дело.
– Недавно в издательстве «Паулсен» вышла ваша книга «На лыжах по дрейфующим льдам» – о походах от Чукотки через пролив Лонга на остров Врангеля и от него к станции «Северный полюс – 23». С расстояния в пять десятилетий видно то, что не замечалось тогда по горячим следам?
– С такого расстояния действительно легче отделить важное от второстепенного. Но появление книги вызвано другими причинами. Я сейчас работаю над документальным романом «Борьба за полюс», где рассказываю о том, как всё происходило. Походы к острову Врангеля в 1972 году и станции СП-23 в 1976‑м были ключевыми этапами на пути к нашей главной цели, и о них хотелось рассказать как можно подробнее. Но развёрнутое повествование тормозило бы развитие основного сюжета. Пришлось выделить две главы в отдельную книгу, а в романе оставить их краткие версии.
– Несмотря на успех, на Северный полюс вас не пустили. Неужели всерьёз опасались, что вы рванёте через льды в Америку?
– После экспедиции через пролив Лонга мы решили, что можем идти к полюсу. На заседании в ЦК комсомола подтвердили, что всё готово, но сочли, что вопрос надо согласовать со старшими товарищами в ЦК партии. И на следующий год там сказали, что поход «нецелесообразен». Подобный вердикт хоронил идею навсегда. На постановлении стоял гриф «совершенно секретно», в ЦК комсомола документ никто в руках не держал, кроме первого секретаря Тяжельникова. Нам сообщили только резюме. Много лет спустя, когда я начал работу над книгой «Борьба за полюс», в архивах ЦК КПСС нашёл эти документы. И обнаружил, что формулировка звучала иначе, чуть-чуть в нашу пользу – «нецелесообразен в этом году», то есть в 1974‑м! Мы учли все замечания, содержащиеся в партийном приказе. Конечно, возникает хороший вопрос: почему мы не пошли в 1975 году? Кто-то не хотел.
– В 1979 году экспедиция на крышу мира всё-таки состоялась. Как же вас выпустили?
– В самом начале января команду пригласил к себе новый первый секретарь ЦК ВЛКСМ Борис Николаевич Пастухов и спросил, готовы ли мы идти. Разумеется, готовы. Два месяца ушло на подготовку, всё делалось в предельном темпе, мы были совершенно измучены, но 2 марта улетели из Москвы, а 15‑го стартовали со скал острова Генриетты в архипелаге Де-Лонга. Постановление ЦК КПСС появилось только во второй половине апреля.
– Одним из важнейших качеств человека сегодня считается умение работать в команде. Участников ваших экспедиций вы назвали идеальным самонастраивающимся механизмом. Как он складывался?
– К нам с Юрой Хмелевским присоединились Володя Леденёв и Толя Мельников. Это было настоящее братство. Десять лет практически неразлучны. Мы в равной степени переживали, что достижение цели откладывается, и вместе изобретали, что бы такое предпринять, чтобы она стала ближе. Один Шпаро ничего сделать не смог бы.
– Самая тщательно подготовленная экспедиция чревата опасными ситуациями. Что человек может сделать, чтобы преодолеть растерянность, страх, панику?
– Волевым усилием – глаза боятся, а руки делают, причём делают что-то важное не только для тебя самого, но и для других людей. Одолеть страх помогает чувство ответственности за тех, кто с тобой рядом, за общее дело. Не менее важно опираться на накопленный опыт: если я справился в прошлый раз, то получится и сейчас. Ну и интуиция, конечно, – обработанный подсознанием опыт, который она выкладывает в критический момент.
– А азарт помочь не может?
– Никоим образом. В азарте человек становится бесстрашным, но теряет способность адекватно оценивать ситуацию и степень риска. Начальник экспедиции не может быть азартным человеком. Он должен быть рациональным, правильным. Речь идёт о жизни, и главное – не только собственной, но всей группы. Так что права на азарт у него нет.
– На полюсе вас ожидала целая делегация встречающих?
– На финише были туманные дни, солнце скрылось, и мы с трудом вышли на полюс. После этого, лишь через сутки, прилетели встречающие. Страна должна была зафиксировать событие мирового значения. Василий Песков представлял «КП», Юрий Сенкевич – ИМБП и программу «Время», Андрей Вознесенский, так сказать, творческую интеллигенцию.
– Как он там оказался?
– Можно сказать, из-за участия в самиздатовском альманахе «Метрополь». По воспоминаниям Пастухова, дело было так. Это был совет Микаэла Таривердиева, их общего с Вознесенским друга. Пастухов включил Андрея в группу встречающих, чтобы поэта не было в Москве, когда начнётся разбор полётов с «Метрополем», и в расчёте, что тот напишет хорошие стихи об экспедиции и тем самым реабилитируется. В одном полюсном стихотворении были строки:
Стоять на своём – это смело.
Смелее – идти на своём.
Весьма точно.
– Вознесенский обладал каким-то одному ему известным секретом адекватности слова смыслу…
– Я люблю его стихи со студенческих лет. Когда нам сообщили, что он будет на полюсе, я весь оставшийся путь шёл, бормоча их про себя. Первым всплыло:
Судьба, как ракета,
Летит по параболе.
Обычно – во мраке
И реже – по радуге.
А вот в строчках из «Озы» запнулся:
Люблю я Дубну. Там мои друзья.
Берёзы там растут сквозь тротуары.
И так же независимы и…
чудесных обитателей глаза.
Что глаза «талы», вспомнил только через три дня. Потом рассказал Андрею о том, как вспоминал это удивительное определение. Талый лёд – талые глаза… В общем разговоре в нашей палатке солировал Василий Михайлович Песков, Вознесенский включился только один раз, когда Толя Мельников рассказал о свече, которую зажигал в марте возле рации. Андрей попросил рассказать подробнее. Толя ответил, что она лучше фонарика – от неё теплее. Вознесенский возразил: «Так от примуса тепла ещё больше». «Знаешь, Андрей, при свече уютнее», – уточнил Мельников.
После поездки Вознесенский написал стихи, в которых были такие строки:
Наверно, полюс собирает в фокус
Всё абсолютное в тебе.
И это прицельно верно по отношению к нашей «чёртовой дюжине» – семерым лыжникам, пяти базовым радистам и ответственному секретарю штаба, журналисту «КП» Володе Снегирёву, который был с нами в походе к острову Врангеля.
– Год назад то же «Паулсен» издало «Дневники барона Эдуарда Толля». Вы написали к книге послесловие. Чем вам близок этот человек?
– В первую очередь своим неистовым стремлением служить науке. Он отдал науке свою жизнь. В 1900 году экспедиция Толля отправилась на шхуне «Заря» в Арктику с целью найти Землю Санникова. Толль с тремя спутниками ушёл с «Зари» на остров Беннетта в архипелаге Де-Лонга и на судно не вернулся. «Заря» из-за ледовой обстановки не смогла пробиться к острову и, не имея запаса угля, ушла в порт Тикси. Спасательную экспедицию возглавил лейтенант Колчак, гидрограф «Зари». Да-да – тот самый. Абсолютно выдающийся полярный исследователь. Русское географическое общество за экспедицию на остров Беннетта удостоило Александра Васильевича Колчака своей высшей награды – Константиновской медали. Он обнаружил следы группы Толля, его документы, геологические коллекции.
– А дневники?
– Они были оставлены на «Заре» и переданы вдове барона – Эмелине Толль, которая издала их в 1909 году в Берлине. В Советском Союзе в 1959 году под редакцией полярного исследователя Павла Виттенбурга вышла книга «Плавание на яхте «Заря», где по известным причинам многое было опущено. Между тем в архивах РГО хранилась рукопись перевода, сделанного в начале прошлого века морским офицером и военным историком Павлом Гельмерсеном по просьбе тогдашнего главы общества Юлия Михайловича Шокальского. Перевод Гельмерсена и лёг в основу нынешнего издания.
– Вы приняли большое участие в издании дневников Толля, почему?
– Во-первых, Толль – мой герой. В семидесятых годах мы переписывались с его дочерью. Во-вторых, в 1973 году отряд экспедиции «Комсомолки» нашёл продуктовый склад Толля в вечной мерзлоте. Не склад, а клад. Мясные консервы, шоколад, сухари, овсяные хлопья, чай хранились в условиях вечной мерзлоты и были абсолютно пригодны в пищу спустя долгие годы. Бесценный материал для исследований! В 1974‑м при поддержке Министерства пищевой промышленности СССР была организована экспедиция на мыс Депо – так называется это место на Западном Таймыре – с участием специалистов. Часть продуктов была вывезена, а часть оставлена в вечной мерзлоте. Рядом были заложены продукты советского производства. За прошедшее время к кладу Толля было организовано шесть научно-производственных экспедиций. Так что «эксперимент» Толля продолжается.
– Несколько лет назад вы опубликовали объёмистый труд «Неизвестный Пири». Сейчас обратились к фигуре Фредерика Кука. Стремитесь восстановить историческую справедливость?
– Надеюсь! Я никогда не стал бы писать о Пири, если бы не Кук. Вся эта работа мне очень дорога – в течение десяти лет пришлось штудировать массу архивных документов, в том числе из Библиотеки Конгресса. Личный архив семьи Пири, увы, недоступен, а все разоблачительные документы хранятся именно там. Пири не был на Северном полюсе и сознательно ввёл всех в заблуждение. А Кук был. Но Пири при поддержке своих состоятельных друзей выставил Фредерика Кука лжецом. Причём «слава» Пири пережила его самого. Спустя много лет после смерти Пири все продолжали считать его первооткрывателем, а Кука – мистификатором. Даже в СССР предпочитали это не оспаривать. В комментариях к книге Кука «Моё обретение полюса» советские полярные корифеи Владимир Юльевич Визе и Отто Юльевич Шмидт однозначно на стороне Пири.
– А притязания Кука можно доказать?
– Это сделано нами. Вот почему я написал семидесятистраничное предисловие к книге Кука «Возвращение с полюса», которая вышла на русском недавно. Это гениальная книга о выживании в Арктике. С Куком два эскимоса – двадцатилетние гренландцы. Книга – о команде, коллективе, об огромном уважении людей друг к другу. Пири был знатоком интриги. Сперва он вменил Куку первую ложь: якобы он сочинил своё первовосхождение на вершину шеститысячника Мак-Кинли на Аляске. Потом в ход пошёл тезис: первый раз наврал – значит, и во второй тоже. Это уже по поводу достижения полюса в 1908 году. Две мои книги – «Фредерик Кук на вершине континента. Возвращаем Мак-Кинли великому американцу» и «Неизвестный Пири», а также книга Кука «Возвращение с полюса» всё ставят в глобальной истории на свои места. Кук был первым! А про Пири скажу вот что. В его пять экспедиций к Северному полюсу были вложены огромные средства. Корабль он назвал в честь президента Рузвельта, и в свои 52 года он не смог признать очередное поражение. Любимцу богатых и властных такое было не под силу. Плачевный факт для Америки.
Пешкова Виктория
