КНИЖНЫЙ 
РЯД
Тютчев Фёдор Фёдорович. Пограничник Российской империи: Романы, повести. – М.: Граница, 2011. – 552 с.: ил.; 4 л. фото. – 1000 экз.
Когда Фёдор Тютчев писал романы и повести о пограничной жизни, толерантность ещё не придумали, однако наше общество уже раскололось на два лагеря – славянофилов и западников. Неизвестно, причислял ли себя сын русского поэта Тютчева к славянофилам – с книгами и биографией Фёдора Фёдоровича мы пока знакомы поверхностно, – но вот западником он определённо не был. По своему образу жизни он вернее всего может быть отнесён к практикующим славянофилам: имевший серьёзные литературные задатки, Фёдор Фёдорович больше 35 лет отдал военной службе и много времени провёл на границе, где жизнь была опасной, стычки – нешуточными, а ощущение, что за спиной – Родина, которую охраняешь, – интенсивным. Офицер был награждён Георгиевским оружием и орденами Св. Станислава, Св. Владимира и Св. Анны, добровольно шёл сражаться как в Русско-японскую, так и в Первую мировую войну – и умер от старых ранений по дороге на фронт в 1916 году. Однако, несмотря на сделанный ещё в молодости выбор в сторону военной службы, сын Тютчева никогда не оставлял мыслей о литературной карьере и пытался создать себе имя, печатаясь и как беллетрист, и как газетный военный хроникёр.
Собранные в данной книге произведения отражают эти две стороны жизни Фёдора Фёдоровича: с одной, его проза – авантюрные истории, построенные на любовной интриге и приправленные приграничным и инокультурным колоритом. С другой – это поэтичный и справедливый рассказ о храбрости и мужестве русского солдата, не боящегося в одиночку идти в атаку в тех ситуациях, когда десятки персов или курдов бросаются наутёк, опровергая миф о бесстрашии и смелости своих полевых командиров. Сравнивая русских бойцов с воинским сословием, то есть лучшими представителями других народов, Тютчев-младший однозначно выносит вердикт в нашу пользу. Он подмечает, что, оказавшись рядом с чужими территориями, мы ведём себя приветливо и дружелюбно – не выжигая вокруг всё непонятное и непривычное и не уничтожая чужой уклад – и даже проникаемся интересом к иной жизни, стараясь считаться с её представителями, чтобы ненароком не обидеть. Однако крайность такого «интереса» – неофитское желание восхвалять чужое и ругать всё родное – высмеивается писателем безжалостно.
Приязнь к своему народу, тёплый отзыв о честном и бесхитростном характере русских людей, патриотический тон – в этом Фёдор Фёдорович был, пожалуй, не уникален, поскольку подобные настроения являлись общим местом для писателей тех лет, ещё не мысливших себя в отрыве от нации. «Западники», конечно, представляли собой отдельный случай. Однако, как проницательно отметил В.В. Розанов, именно осмеянные Фонвизиным «недоросли» из глубокой провинциальной России «несли ранец в итальянском походе Суворова» и помогали усмирять Польшу. А окажись рядом с Грибоедовым в нужный момент десяток «скалозубов», глядишь, не пришлось бы Тынянову писать «Смерть Вазир-Мухтара». Увы, но приходится признать, что русская жизнь была куда лучше, чем её изображала даже самая талантливая отечественная сатира.
Для рано осиротевшего Фёдора Фёдоровича Тютчева война, как и писательство, стала семейным делом, поскольку дипломатия, к которой имел отношение Тютчев-старший, является лишь продолжением боёв другими способами. Можно утверждать, что Фёдор Тютчев вырос достойным человеком – носителем мужского мировоззрения и соотнесённых с ним христианских принципов. Но, что окажется не менее очевидным для любого, кто откроет данную книгу, он был и хорошим прозаиком, который наверняка и сейчас бы нашёл точные и ободряющие слова о русском народе, повинуясь не переменчивой моде, а лишь знанию людей и своим искренним убеждениям.