Юлия Скрылёва
Настало время жить в Истории… / Министерство культуры Алтайского края, Алтайская краевая университетская научная библиотека им. В.Я. Шишкова.
– Барнаул; Кемерово: ООО «Форма», 2025. – 544 с. – 1000 экз. – (Библиотека журнала «Алтай»).
Перед нами – книга, являющая собой не что иное, как свидетельство и художественное переосмысление трагических событий последних десятилетий. В антологии «Настало время жить в Истории…» собраны гражданские и военные стихотворения более полусотни современных поэтов, как признанных мастеров, так и молодых авторов. Так, читатель найдёт в книге стихи Владимира Алейникова, Владимира Берязева, Андрея Болдырева, Александра Вергелиса, Михаила Гундарина, Валерия Дашкевича, Артёма Деревянкина, Андрея Дмитриева, Светланы Кековой, Виктора Коврижных, Надежды Кондаковой, Ольги Корзовой, Владимира Косогова, Натальи Лясковской, Екатерины Малофеевой, Юрия Милославского, Станислава Минакова, Елены Монич, Романа Ненашева, Полины Орынянской, Игоря Панина, Ксении Першиной, Алексея Пурина, Юрия Савченко, Константина Шакаряна и других. География сборника масштабна: в нём, как мы узнаём из аннотации, – произведения поэтов «от Архангельской области на севере до Крымского полуострова на юге, от Санкт-Петербурга на западе до Забайкалья на востоке». Все они в разные годы публиковались в журналах «Алтай» и «Культура Алтайского края».
В обширном ёмком предисловии Василия Алтайского так обозначена одна из важнейших особенностей издания: «На страницах этой книги – в различной поэтической оптике, порой в самых неожиданных ракурсах, – время и пространство Новороссии и пограничных, тревожных регионов России обрастают наблюдениями, художественными деталями из последних военных реалий. Многие авторы сборника словно бы предлагают хронотопу новые системы координат, подыскивают новые единицы измерения. Время проявляет внезапные свойства, пространство меняется до неузнаваемости». Кстати, одно из стихотворений Ольги Старушко, вошедших в книгу, так и называется – «Хронотоп».
Кроме того, во многих вошедших в сборник стихах явственно слышны искренняя молитва, русская речь, а ещё – тишина. Вот несколько примеров: «Сбереги меня, мой Ангел, / В чистом поле да в грозу, / Пулемёт на левом фланге, / Доползу – не доползу» (Юрий Воротнин), «Ты, ступив на порог / Долгожданного горнего дома, / Этой чёрною ночью / У Господа нас отмоли!» (Ярослав Яструб), «Осени меня крестным знамением, / Проводи на решительный бой» (Константин Гришин), «Я по-русски говорю: / Ни вранью и ни ворью / Не служил я и служить не хочу. / Мне закон зимы знаком – / Скоро белым сапожком / Тихо горло передавит ручью» (Николай Байбуза), «И музыки не надо никакой – / И так ни на минуту не смолкает» (Максим Бессонов).
В книге создаётся цельный образ Руси – не лубочный, не пафосный, не кричащий и эпатажный, но подлинный. Русь показана в строках разных поэтов, но эта разность в конечном итоге создаёт многогранный и полный образ нашей великой страны с богатой историей. А образ русского человека, солдата – один из центральных в книге. Вот, например, из стихотворения Павла Шарова:
…Выйди в чистое поле, на небо гляди,
на луга, перелески, пригорки –
это Русью зовётся – её с молоком
материнским впитав, нога в ногу
мы уходим на небо бессмертным полком
на поверку на вечную к Богу.
А вот – строки Андрея Дмитриева:
Этой местности злые складки
прирастают тобой, боец,
получая в сухом остатке
дым за речкой Сухой Торец.
Вертолёты снуют над Летой,
обозначив её черты.
Мнемозина с гвардейской лентой.
Участившийся пульс тщеты.
Это песня о пуле-дуре,
Это вечность поёт с листа.
Это витязь в тигровой шкуре
откликается с блокпоста.
Поэты, стихотворения которых вошли в антологию, создали трогательные, правдивые и точные образы пространств Новороссии. Так, Дмитрий Трибушный показывает «неопалимый» охваченный огнём Донецк:
Мужайся, город непорочный,
Где каждый дом
Проверен «градами» на прочность,
Крещён огнём.
На час открыли херувимы
Ворота в рай.
Гори, Донецк неопалимый,
И не сгорай.
А вот строки Александры Малыгиной: «Война закончится, и ты придёшь домой, / Стыдясь того, что всё ещё живой, / И пряча это в песнях между строчек… / Но кошку точно привезёшь с собой. / И неба Новороссии кусочек».
Разумеется, в книге, где находят отражение трагические события, вряд ли возможно обойти стороной тему смерти, да и не нужно. Многие поэты в своих стихах не просто не умалчивают о ней, а напротив, спокойно и мужественно смотрят ей прямо в лицо. И от этого спокойствия, контрастирующего с прекращением жизни на земле, порой бегут мурашки по коже. Вот несколько примеров: «За нами мёртвых больше, чем живых. / Мы – пасынки расстрелянного века. / Мы слеплены из точек болевых, / Нам не видать ни мёда и ни млека» (Ирина Каренина), «Под синим небом в степи луганской / Горячим ветром гуляет смерть – / Ходи с оглядкой, гляди с опаской, / Чтоб не хлестнула стальная плеть» (Дмитрий Рябов).
Среди наиболее запомнившихся стихотворений – «Ожоговый центр» Марины Кудимовой и «Марш мертвецов» Андрея Сизых.
А вот пронзительные строки из стихотворения Игоря Панина «Марш похоронной команды»:
Мы не воины – так говорят,
повстречать нас – плохая примета.
Разложили мешки свои в ряд –
получили спасибо за это.
И по новой к позициям мчим,
не кончается наша работа;
кем-то задан нелёгкий почин,
и теперь убирать должен кто-то.
Наше дело – молчать и не сметь
напрягать тех, кто скован и робок.
Вы предвидеть не сможете смерть,
нам же с нею тереться бок о бок,
проверяя участки, где днём
вьются мухи томительным роем…
Но однажды вот так подойдём
и спокойно глаза вам закроем.
Стоит отметить ещё одну черту, характерную для многих стихотворений, включённых в антологию: в них заметна тесная связь с традицией русской классической литературы, культурой. Вот несколько примеров: «Юноша бледный со взором горящим, / Мир переделать нельзя» (Лариса Шушунова), «Таких-то навидавшись видов, / Считая смерть за мишуру, / Денис Васильевич Давыдов / Берёт гитару на пиру» (Дмитрий Рябов), «В озере Чад отпечатки небесных крыш» (Ольга Родионова).
Многоголосье авторов, их перекличка и живой диалог со своими предшественниками, способность сберечь и переосмыслить нашу историю и культуру словно позволяют нам допустить парадоксальную мысль: жизнь, оборвавшись на земле, не заканчивается. А значит, как написал Юрий Савченко, «…всё, что будет с нами, / Ещё доступно на земле».
Скрылёва Юлия