Беседу вела Евгения Пименова, ОАЭ, Дубай
В Дубае уже три десятилетия работает частная Международная русская школа, где не просто преподают на русском языке, но и придерживаются наших образовательных стандартов. А с этого года выпускники даже могут сдавать ЕГЭ. Срок солидный, в особенности учитывая, что сами ОАЭ появились на политической карте мира немногим более 50 лет назад. Но в целом, кажется, ничего необычного: Дубай давно стал одним из излюбленных направлений трудовой миграции для россиян. И, разумеется, многие хотят, чтобы дети продолжали учиться в привычной среде. Есть спрос – есть предложение. Но это только на первый взгляд. На деле же создание и существование школы – это глубокая человеческая история её основателя, предпринимателя Наджибуллы Наджиба (на фото) – афганца по происхождению, получившего образование в СССР. В беседе с «ЛГ» господин Наджиб рассказал, что побудило его начать этот проект, о своём ментальном перерождении и роли русской культуры в его жизни.
– Господин Наджиб, расскажите о вашем детстве, о семье. На каком этапе вы соприкоснулись, так сказать, с русской культурой?
– Я корнями из Афганистана, родился в Кандагаре. Там рос и учился. Отца мы потеряли, когда я был ещё школьником, мама одна воспитывала нас пятерых – трёх братьев и двух сестёр. К моменту, как я окончил лицей, в Афганистане произошла революция 1978 года. И мы стали первым выпуском, когда лучших из нас начали отправлять на обучение в СССР. Я оказался в числе этих студентов. Кстати, до момента отъезда в Советский Союз русским я вообще не владел. Первыми словами, которые я выучил, стали «хлеб» и «кушать». Дело в том, что перелёт был долгим, прибыв в Москву, мы страшно проголодались и очень хотели чего-то съестного.
Затем я был распределён в Волгоград. Целый год учился на подготовительном факультете, интенсивно осваивая русский язык. После с отличием окончил в этом городе политехнический институт. Так как ещё в школе я был активистом НДПА – Народно-демократической партии Афганистана, которая в те годы и пришла к власти, в Волгограде я стал партсекретарём афганских студентов. Это была немаленькая община, человек 700. Помимо прочего, я отучился на журналиста. Ну и, как было принято в те времена, прослушал лекции в Институте марксизма-ленинизма.
Затем я вернулся в Кабул, работал в афганском МИДе, правда, недолго: в стране обострялась внутренняя борьба за власть, ситуация скатывалась к военному противостоянию, что вполне могло грозить мне политической расправой. Я получил совет уехать. Вернувшись в Волгоград в 1989‑м, начал заниматься бизнесом. Год спустя организовал первое совместное предприятие с участием афганских и пакистанских компаний. Привозили в СССР дефицитные по тем временам товары – некоторые продукты питания, кожаные изделия, одежду, электронику. Занимались бартером с разными заводами и производственными объединениями – география была большая. В Афганистан экспортировали то, что было востребовано там, – тракторы, автозапчасти и многое другое.
– А как же вы оказались в ОАЭ?
– После распада СССР бизнес продолжал развиваться, в начале 1990‑х часть поставок пошла из Эмиратов. Объём торговли стал таким, что приходилось арендовать грузовые самолёты. Требовалось даже иногда брать в дополнение и пассажирские лайнеры. Чтобы борты не летели обратно порожняком, решили возить в ОАЭ организованные группы российских туристов… Тут, как вы понимаете, в те времена ещё не было всей инфраструктуры, которая есть сейчас. Улица, несколько отелей, один пляж, а вокруг – пустыня… Но тем не менее спрос имелся и стал расти.
– В какой момент вам пришла мысль создать русскую школу?
– Я как раз подхожу к этому… В общем, масштаб работы был таков, что стало ясно: нужно открывать офис, перебираться сюда, ну и перевозить семью. Кстати, супруга у меня русская, а сын тогда учился в начальных классах волгоградской гимназии. И встал вопрос, где продолжать обучение. Переводить сына в британскую или какую-то иную систему образования не хотелось. Тут и возникла мысль, а почему бы самим не организовать учебный процесс… Да и у многих сотрудников из России, которых мы тогда набирали в ОАЭ на долгосрочные контракты, также остро стоял вопрос образования их детей. Решились: взяли большую виллу, получили лицензию, нашли преподавателей – из местных русскоязычных, а также из Волгограда, Астрахани, Ростова. Несколько раз расширялись – переезжали в более просторные здания. На первой линейке, помню, было около 70 учеников, а сегодня у нас 500 учащихся.
– То есть вы начинали свой проект как исключительно гуманитарный или ждали от него значимой бизнес-выгоды?
– Нет, о выгоде не задумывались. Направлений для извлечения прибыли было и так достаточно. Школа стала осознанной необходимостью, и вопрос, как на этом заработать, не стоял. Хоть порой были сложные времена, когда она требовала серьёзных финансовых вливаний и борьбы за своё место. Мы находили эти возможности. Я ведь думаю так: школа – это же ребёнок, вот он родился, и его надо «поднимать», растить. И потом, понимаете, я внутри полностью ментально русский, советский человек…
– Вы – афганец по крови, живёте долгое время в арабской стране, а чувствуете себя русским?
– Есть такая известная фраза: «Где родился, там и пригодился». А я бы её переформулировал по-своему: «Где учился, там и переродился» (улыбается). Я учился в СССР, меня эта страна воспитала, всё, что у меня есть – в голове и в характере, я получил в Советском Союзе и в России.
– Ваша школа – первая русская школа в ОАЭ и долгое время была единственной. Но наша община в Эмиратах растёт, появляется всё больше других русскоязычных образовательных учреждений. Они вам конкуренты?
– Я бы так не сказал. Чем больше таких структур, тем лучше. И образовательных, и воспитательных, и обучающих русскому языку. Главное, чтобы эта работа велась с любовью, ответственностью и в чётких законодательных рамках. Есть ведь и тёмная сторона процессов, о которой нельзя не сказать. Было, например, несколько резонансных случаев, когда в ОАЭ появлялась новая «русская школа», объявляла о наборе учеников. Всё выглядело солидно, родители вносили деньги за обучение, а потом выяснялось, что это – нелегальный проект, не имеющий лицензии, работающий по подложным документам. «Менеджеры» исчезали, «школы» закрывались, а денег уже не вернуть… И жертвами оказывались семьи наших соотечественников.
– Не могу не спросить: в школе учатся не только дети российских экспатов, но и граждане многих других стран постсоветского пространства. А конфликтов – политических и даже военных – на нём сейчас немало. Вы сталкивались с тем, что среди учеников или преподавателей были какие-то трения?
– Отвечу сразу: нет. У нас учатся дети из 28 стран, и да, это в основном страны СНГ. Но дело в том, что сама система обучения, методика воспитания и общения у нас поставлены так, что эти вопросы не возникают, их попросту нет. Ни среди родителей, ни среди учеников, ни среди педагогов – если они в нашу школу идут, это изначальный выбор, они принимают наши порядки.
– Школа существует уже 30 лет. А не приходили ли вам мысли за это время о расширении географии? Экспортировать эту образовательную модель, к примеру, в другие страны Залива?
– Об этом, разумеется, время от времени мы думаем. Но одновременно и анализируем рынок. Организация современной, технологичной русской школы требует очень больших денег. Это и здание, и транспорт, и персонал – много всего. В других странах Персидского залива пока нет такой потребности, нет того количества учеников, чтобы было целесообразно начинать столь масштабный проект. У нас из года в год стабильно около 500 учащихся – из Дубая и других северных эмиратов. Будем считать, что ещё человек 150 учатся здесь в английских школах. Как ни крути, пока центр притяжения наших соотечественников – это главным образом Дубай.
– Вкладываете ли вы в образовательный процесс некую сверхзадачу, особую миссию?
– Мы ничего не декларируем в виде каких-то лозунгов, а просто стараемся воспитывать наших детей друзьями России. Когда они оканчивают школу, мы уверены, что в них это чувство остаётся. Искренне могу сказать: мы гордимся тем, что, находясь здесь, вдали от России, на протяжении стольких лет нам это удаётся. Кроме того, школа – это ещё и центр культурного притяжения, здесь проходит немало мероприятий и встреч, интересных для соотечественников. И ещё: моё главное убеждение – в том, что русскоязычное образование должно быть доступным. Мы держим такой уровень цены, чтобы плата за обучение была посильной для нашей средней семьи, работающей и живущей в ОАЭ. Так что никаких сверхзадач!
