Наконец-то к середине этой телелекции вспомнил он и о Красной армии. Но что? Мы узнали, что в канун Курской битвы у генерала Ватутина поднялась температура, заботливый член Военного совета фронта Хрущёв, сообщив о том лично Сталину, вызвал врача. Оказалось – малярия. До того переживший опалу генерал Конев был по рекомендации Жукова назначен командующим Степным фронтом. Комментарий автора: «Сталину нужны были командующие, чтобы спасти не только страну, но и себя самого». Но Конев в дни хрущёвских гонений на Жукова проявил чёрную неблагодарность! Второй комментарий автора: «Видно, сам метил на пост министра обороны»… Мимоходом автор вспоминает наконец об историческом «выступе» в Орловско-Курской дуге. На кадрах кинохроники – женщины с лопатами роют противотанковые рвы и куда-то ползут танки под индифферентный комментарий автора: «Превосходство на Курской дуге было наше…»
Заканчивается унылый лекторий сказанием о незавидных судьбах гитлеровских генералов: тот-то, тот и этот пустили себе пулю в лоб… Упоминается гибель генерала Ватутина в 1944 г. от бандеровской пули. Следует похвала Рокоссовскому: он-де «не ощущал превосходства немцев, умел беречь солдат и, сокрушив врага, вошёл в историю полководцем Победы». Умолчание имён других полководцев красноречиво.
Но где же битва-то? Величайшая битва, о которой с огромным пиететом высказалось бесчисленное множество политических и общественных деятелей мира, историков, ветеранов всех войск, включая вермахт? Где хотя бы потрясшие воображение фашистских вояк подвиги советских танкистов, по примеру советских лётчиков таранивших вражеские «тигры» и «пантеры»? Покидавшие запылавший танк, коль повезло остаться в живых, для того чтобы потребовать другую машину и вновь ринуться в бой? Разве им, молодым и сильным, не хотелось жить? Просто в те дни не только генералы, но и солдаты понимали решающее значение Курской битвы для всей войны! Понимают и многие современные военные историки.
Американец Ален Кларк в книге «Барбаросса». Русско-германский конфликт 1941–1945» характеризует Курское сражение как «величайшую танковую битву в истории – в разгар её почти три тысячи танков одновременно передвигались на поле боя… битву, сломавшую хребет немецких танковых войск и навсегда передавшую стратегическую инициативу в руки русских…».
Немец П. Карелл в книге «Война Гитлера против России (т. 2, «Выжженная земля») проводит сравнительно-исторический анализ: «Русская победа под Курском знаменовала собой поворотный пункт войны и непосредственно привела через два года к краху Гитлера и разгрому Германии и, таким образом, изменила облик всего мира. В этом смысле Курская битва была решающим сражением всей Второй мировой войны».
Хроническое непонимание Млечиным и некоторыми другими штатными телеисториками масштабов Курской битвы и всей Великой Отечественной войны в судьбах мира можно объяснять разными причинами. Авторитетнейший Д. Гланц в книге «Советское военное чудо. 1941–1943. Возрождение Красной армии» (М.: 2008) пишет: «На Западе преобладает искажённый и дилетантский взгляд на эту войну – ведь почти вся история этого конфликта основывалась на немецких источниках. А они, как и следовало ожидать, описывали его как борьбу с безликим и бесформенным противником, главными свойствами которого являлась огромность его армии и безграничный запас щедро расходуемых ресурсов… Однако ещё более важную роль тут сыграла неспособность советских – а также и российских – историков снабдить западных (и российских) читателей и исследователей достоверными сведениями о войне… поэтому по-прежнему бушуют споры о её цели, ходе и значении».
Оценка хода войны самого Гланца, глубоко изучившего открытые в последние годы архивы России и Запада, кстати, вполне совпадает с трактовкой её официальной советской историей: «…несмотря на беспрецедентные катастрофические поражения 1941–1942 годов, Красная армия восстала как Феникс из пепла и сумела нанести хвалёному вермахту беспрецедентные поражения под Сталинградом в ноябре 1942 года и под Курском в июле 1943-го. После Курской битвы Красная армия начала победоносный марш, который привёл её к Победе над нацистской Германией».
Но до сих пор часть российских историков выискивают «просчёты и ошибки», пытаются принизить подвиг Красной армии, которая в 1943 году наконец превзошла вермахт не только отвагой, но и умением, – овладели «наукой побеждать». Штатный телеисторик Млечин читает свои унылые лекции, дублируя «искажённый, дилетантский взгляд» на Великую Отечественную войну как на «неизвестную и непонятную», будто сам не в России родился. Почему такое возможно на главном московском канале?
А Курская битва, как бы ни умаляли её значение телеисторики вроде Млечина, была величайшим победным сражением, такой в веках и останется.