Елизавета Евстигнеева
Поэт, хайдзин.
Родилась в 2003 году. Учится на историко-филологическом факультете ПСТГУ. Публиковалась в журналах «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Дружба народов», «Плавучий мост» и др. Лауреат нескольких литературных премий. Автор книги стихов «Всемирная паутинка» (М., 2025). Член Союза писателей России. Живёт в Москве.
Люблю ноябрь за его безоговорочность. Ноябрь говорит: стемнею в пять. А темнеет в четыре. Как истинный джентльмен, говорящий «приеду на встречу», всегда приезжает заранее. В отличие от октября ноябрь всегда серьёзен. Октябрь – разменная монета между неженкой-сентябрём и аскетом-ноябрём. Октябрь «не холоден и не горяч». Сентябрь легкомыслен. Ноябрь всегда знает, к чему он готовится.
В ноябре многое становится понятно.
Ноябрь – проявитель. Он проявляет плёнку жизни. Холодное становится ещё холоднее, тёплое греет сильнее, первый пар изо рта особенно заметен в утренней суете… Тёмные лики икон будто вышли из ноября. Кто не переживёт ноябрь, не увидит Пасху. Света всё меньше и меньше, но он ценится как редкая строчка. Его можно повторять про себя. Проснёшься утром, разлепишь глаза, ещё толком ничего не понимая и, пока идёшь до метро, собой разгоняя темноту улиц, понимаешь: ноябрь.
Ноябрь любит определённость, состоящую из крайностей. Для него утром – ночь, вечером – ночь, ночью – ночь, а день? Да кому ж он нужен в ноябре.
И только с утра, бывает, выпадет иней, первый за год, как предвестник затяжной зимы, и приходят цветаевские строки:
Бог прав. Тлением трав.
<…>
Гладом и мором.
Именно так! Именно в этом неправильном порядке, в неточной цитате, по «неправильной» ассоциации. (В стихах же о тлении, какой здесь ещё иней?)
Есть некая обречённая лёгкость именно в этих строках. Их можно было бы смело записать в три строки, на манер японской миниатюры, изменив на тот же манер пунктуацию:
Бог прав:
Тлением трав,
Гладом и мором…
И тянется этот шлейф лучшей Цветаевой: не её гениально истерическая поэтика на грани суицида, но некий обволакивающий холодок. Хочется вслушиваться в этот магнетизм:
Бог прав…
Лежать и повторять:
Бог прав…
Так на выжженное поле ложится первый снег.
…тлением трав,
Гладом и мором.
И расходятся от них круги тишины. Круги Бога. Круги ноября.
Владимир Бурич как-то писал:
Октябрь в России
переломная пора года
ни снега
чтоб стала видимой капля крови
ни цветов
чтоб украсить свежие могилы
Революция осталась в прошлом. Переломная пора года в жизни каждого русского человека – ноябрь. Дождаться бы хотя бы снега. Путь до Рождества кажется бесконечным. Рождественский пост начинается только в конце месяца. Но, как говорится, есть-то и не хочется. А чего хочется? В который раз продолжить читать «Братьев Карамазовых», пересмотреть «Андрея Рублёва», взглянуть в глубину зажжённой свечи, пусть даже свечи – это так банально и старо. Но ноябрь уверяет: нет старого. Ноябрь создан для того, чтобы реставрировать память. Есть такая икона. Икона «Моргающий Иисус», изображающая Сына Божьего в терновом венце. Находится она в одном из древних монастырей. Особенность иконы заключается в том, что каждый человек видит взгляд Спасителя по-разному: для одних Его глаза закрыты, другие же утверждают, что Христос изображён с открытыми глазами.
Согласно преданию, взор Иисуса может узреть только чистый душой человек.
В ноябре время идёт нарасхват. Дорогá каждая минута. Но ты не замечаешь ни инея, ни времени, спеша на работу, заскакивая в первый попавшийся автобус.
Если долго всматриваться в ноябрь, у ноября откроются глаза.
