Беседу вёл Владимир Васильев
Когда в научных сообществах, административных коридорах или медиапространстве звучит термин «лингвистическая столица», то его двойных толкований, как правило, не возникает: речь идёт именно о Санкт-Петербурге. Городе, где всегда ценилась грамотная речь, где по-прежнему, несмотря на развитую цифровую среду, необыкновенно любимы библиотеки и необычайно популярна акция «Тотальный диктант». Весьма существенную роль в развитии всех этих направлений языкового просвещения сыграла Людмила Алексеевна Вербицкая. Крупный лингвист, президент Санкт-Петербургского государственного университета, президент Российской академии образования, на протяжении всей жизни она выступала за сохранение и развитие русского языка и популяризацию образования. С 2011 года она стала символом грамотности и культуры языка для жителей Петербурга. У многих в памяти остались плакаты в метро с призывом «Давайте говорить как петербуржцы» – с примерами, как правильно ставить ударения в словах. Правила на этих плакатах читались и зазубривались.
Чем ещё запомнилась Людмила Алексеевна? И что сейчас делается в городе для улучшения грамотности? В канун 90‑летия со дня рождения Вербицкой мы побеседовали с депутатом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, профессором, доктором социологических наук Мариной Шишкиной.
– Марина Анатольевна, в истории Петербурга Людмила Вербицкая осталась монументальной фигурой: ректор, академик, почётный гражданин города. Но вы, будучи с 1995 года по 2010 год деканом факультета журналистики Ленинградского государственного университета, знали её в те моменты, когда протокол отступал на второй план. Каким человеком она была в повседневности, вне университетских трибун?
– Вы знаете, великие люди действительно состоят из деталей – простых, ясных и невероятно трепетных. Для меня Людмила Алексеевна – человек, без которого не случился бы журфак – главное дело моей жизни. Если бы не её поддержка, никогда не стала бы я деканом, не защитила бы докторскую, не открыла бы новые специальности. Она была рядом даже в самые интимные, важные моменты: когда родился мой сын, она узнала об этом одной из первых и поддержала мою новую семью, мой новый дом.
Она могла искренне радоваться простым вещам: невероятно любила пиво и селёдку, могла от души, громко смеяться над анекдотами. Женщина с большой буквы, ухоженная и нарядная. Я на всю жизнь запомнила запах её духов.
И при всём этом – феноменальная жертвенность ради дела. К университету она относилась как к родному ребёнку – по-матерински беззаветно. Она не могла представить себя вне его стен. Теперь я знаю, что детей надо отпускать вовремя, дать им жить своей жизнью. Но не нам судить, что в такой момент чувствуют другие люди. Главное – её бесконечная готовность помогать всем: когда речь шла о здоровье, детях или деньгах, она никогда не раздумывала.
В наших с ней взаимоотношениях всё складывалось непросто. Но, однако, сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: если бы мы сегодня сели за один стол, говорили бы только о хорошем. О том, как строили университет, как придумывали сумасшедшие проекты, о любимых людях…
– Именно при Вербицкой город «заговорил». Помните появление акции «Давайте говорить как петербуржцы»? Плакаты в метро и на остановках пассажирского транспорта с ударениями в словах «звонит» и «творог» тогда произвели эффект разорвавшейся бомбы.
– Был 2011 год, когда рекламный шум в метро стал невыносимым. И вдруг среди объявлений о покупке волос и рекламе сомнительных услуг появились такие вот лаконичные, строгие постеры. Это была и просветительская акция, и манифестация петербургского стиля.
Вербицкая хотела вывести лингвистическую норму из герметичного академического пространства в повседневность. Петербуржец определяется не пропиской, а интонацией и грамотностью. Людмила Алексеевна понимала: если человека нельзя заставить читать словари, нужно сделать словарь частью его ежедневного маршрута. Такая мягкая сила филологии. Полагаю, это был идеальный пример социальной рекламы, если хотите, социальной инженерии через медиа. Плакаты стали культурным фильтром, отделяющим петербургское пространство от любого другого. И ещё акция показала: норма – это не скучно, норма – признак принадлежности к определённой культуре.
– Тема «чистоты рядов» касалась не только простых горожан. Людмила Алексеевна выпустила специальный справочник для чиновников и депутатов из 800 слов. Вы, будучи и в той, и в другой роли, как оцениваете судьбу этого пособия? Оно стало настольной книгой или осталось красивым сувениром?
– Справочник «Давайте говорить правильно» (и его специальные выпуски для госслужащих) был попыткой привить власти «речевой этикет». Людмила Алексеевна видела, что язык политики становится либо бюрократически мёртвым, либо вульгарным. Она предлагала конкретный инструментарий: как не «осваивать средства», а «исполнять бюджет», как избегать канцеляризмов, которые убивают смысл.
Судьба у справочника двоякая. В кабинетах многих руководителей я его замечала на видном месте. Но, будем честны, чтение словаря не гарантирует чистоту речи, если нет у человека внутренней потребности. Понятно, что язык не только передаёт мысли, но и формирует их. Если политик говорит «реализованные мероприятия», он и мыслить начинает категориями отчётов, а не живых дел. Справочник стал эталоном, золотым стандартом. Его использовали для подготовки официальных выступлений, он оказался базой для многих лингвистических экспертиз. Однако системного внедрения «экзамена на грамотность» для чиновников на его основе так и не произошло. Поэтому мы всё ещё боремся с «данными вопросами» и «крайними заседаниями».
– 14 июня 2012 года на заседании Совета по культуре при губернаторе Вербицкая предложила создать курсы русского языка для депутатов и чиновников и включить в бюджет города раздел «Речевая культура» наравне с физкультурой. Прошло 14 лет. Удалось ли легализовать «культуру слова» в бюджетных строках?
– Это была красивая метафора – приравнять гигиену речи к физической культуре. Если мы заботимся о теле, почему мы позволяем своей речи быть «дряблой и больной»? Людмила Алексеевна считала, что если город тратит миллионы на стадионы, то обязан тратить средства и на поддержание языковой среды.
Если говорить прямо, отдельной строки «Речевая культура» в бюджете не появилось. Бюрократическая машина устроена так: проще выделить деньги на ремонт стадиона, чем на «эфемерные», как кому-то может показаться, курсы риторики. Тем не менее идеи Вербицкой не ушли в песок. Они трансформировались в государственные программы по сохранению русского языка, в гранты для просветительских проектов. Что касается курсов для депутатов и чиновников, они существуют, правда, носят факультативный характер. Людмила Алексеевна хотела, чтобы грамотность была таким же обязательным навыком для госслужащего, как знание законов. Но системное обучение, о котором она мечтала, создать не удалось.
Сейчас мы видим: запрос на качественную речь возвращается, но через общественное давление. Сегодня политик, допускающий грубые ошибки, моментально становится объектом насмешек в соцсетях. Это новая форма контроля, возможно, даже более жёсткая, чем курсы в Смольном.
– Если говорить о дне сегодняшнем: Петербург по-прежнему держит марку «лингвистической столицы»? Что делается для повышения грамотности горожан?
– Мы стараемся сохранять инерцию просвещения, заданную Вербицкой. Петербург остаётся штабом «Тотального диктанта» – акции, которая превратила грамотность в модный тренд. Акцент сместился в цифровую среду. Посмотрите, сколько в Петербурге создаётся качественных подкастов о языке, сколько библиотек превратилось в современные медиацентры, где проходят лекции лучших лингвистов. Но главное – сохранение атмосферы. В Петербурге грамотность по-прежнему воспринимается как социальный лифт. Мы стараемся поддерживать это ощущение: если ты говоришь правильно, тогда ты «свой». Но стоит сделать так, чтобы потребность говорить точно и ясно была не навязанной обязанностью, а естественной чертой каждого, кто живёт в нашем городе. Убеждена, что никаким законом и никакой строчкой в бюджете любовь к языку не привить. Нам важно слышать паузы, ценить вес слова и помнить, что за каждой фразой стоит личность. Как стояла за ней Людмила Алексеевна Вербицкая.
