Сергей Гоголь

​1

​Молодой Квадрат был фигурой легкомысленной, но глубоко влюблённой. Его пассия – изящная, капризная Эллипс – плавно скользила по плоскости, не оставляя острых следов, и однажды, томно изогнув свою идеальную кривую, заявила:

– Мы не можем быть вместе. Ты слишком… правильный. Четыре одинаковых угла, четыре равные стороны. Это же крайняя степень эгоцентризма! Ты замкнут на себе, Квадрат. Мне нужен мужчина с острой драмой в характере. Динамичный, устремлённый ввысь. Настоящий Треугольник!

​Квадрат вздохнул всей своей площадью. Любовь требовала перемен, а в его случае – официального разрешения на изменение формы.

​Здание ЗАГСа (Записи актов геометрического состояния) встретило его удушливым запахом старого ПВА и серой штукатурки. За стеклом Окошка № 4 сидел пожилой, сильно покосившийся от времени и государственной службы Параллелограмм. На его лацкане тускло поблёскивал значок «Заслуженный чертёжник».

​– Здравствуйте, – робко сказал Квадрат, прижавшись верхним ребром к пыльному стеклу. – Я бы хотел… это… стать треугольником. Мне нужно разрешение.

​Параллелограмм неспешно, со скрипом сдвинул очки на переносицу. Его тупые углы выражали глубокое утомление.

​– На каком основании? – сухо спросил он.

– Личное волеизъявление.

​Параллелограмм издал такой долгий, тоскливый вздох, словно из его замкнутого контура улетучивалась полезная площадь, и вяло протянул сухую, плоскую ладонь.

​– Документы давайте.

​Квадрат подтолкнул небольшую папку в щель под стеклом.

​– Так… Паспорт. Диплом о среднем периметре. В армии служили?

– Нет, у меня отсрочка. Военная кафедра при Треугольнике Паскаля.

– Где она?

– В обложке паспорта.

​Параллелограмм сделал запись в графе и перелистнул страницу дела.

​– Хорошо. А где Свидетельство о первичности формы?

– Какое ещё свидетельство?

​Параллелограмм уставился на Квадрата с таким безграничным удивлением, словно тот только что спросил, зачем треугольнику три стороны.

​– Документ, подтверждающий, что вы появились на свет Квадратом. Как вы вообще умудрились прожить столько лет без этого документа?

– Да нормально я жил…

– Молодой человек. Ищите свидетельство. Следующий!

​Квадрат вышел на залитую солнцем координатную улицу, чувствуя, как его углы плавятся от растерянности. Он достал телефон и набрал маму.

​– Алло, мам? Привет. Слушай, тут такое дело… Мне срочно нужно моё Свидетельство о первичности формы.

– Господи, сынок, зачем оно тебе вдруг понадобилось?

– Да я… я тут оформить хочу кое-что. В общем, получить разрешение, а они просят свидетельство.

​На том конце провода послышался тяжёлый вздох.

​– Понятно… Эллипс надоумила? – в голосе мамы зазвучали тревожные геометрические нотки. – И что её величеству в вас не устраивает?

– Мам, ну хватит. Я сам хочу убрать один угол.

​В трубке повисла долгая, тяжёлая пауза.

​– Убрать – значит… ну хорошо, пусть так. Да только из тебя, из Квадрата, так быстро всё равно только равносторонний треугольник получится.

– Мам, я знаю. Ну пожалуйста. Где этот документ?

– Да откуда же я помню… – мама зашуршала какими-то пакетами. – У меня его точно нет. Это тебе надо к бабушке в деревню ехать. Оно, наверное, у неё в погребе лежит, там, среди дедовских старых бумаг.

​2

​Пригородная электричка «Вектор – Отрезково» меланхолично постукивала колёсами по бесконечной прямой линии. На жёстких деревянных скамейках теснилиcь уставшие Прямоугольники и помятые Окружности.

​Квадрат сидел у окна, стараясь не задевать соседа своим прямым углом. Вдруг дверь вагона с грохотом распахнулась, и внутрь зашёл напористый Полукруг с огромной клетчатой сумкой.

​– Граждане фигуры, минуточку внимания! – зычно провозгласил он на весь вагон. – Только сегодня и только у нас! Насадки силиконовые на тупые углы – защищают от истирания в давке! Чудо-клей для периметра – склеит любой разрыв стороны за две секунды без швов! А также носки на три угла! Да, вы скажете, у нас тут у большинства четыре, но если натянуть посильнее – на любой ромб налезет! Берём, не стесняемся!

​Следом за ним, уныло волоча основание, по вагону шёл потрёпанный Многоугольник со старым пластиковым стаканчиком:

– Извините, что к вам обращаюсь… Сами мы не местные, пострадали при делении на ноль. Всё потеряли, остался один периметр. Подайте бывшему Пятиугольнику на восстановление площади, дома три маленьких отрезка плачут, кушать просят…

​А на лавке у прохода в доску пьяный Квадрат так сильно завалился набок, что превратился в покосившийся Ромб. Он спал, прислонившись макушкой к пыльному стеклу, и периодически бормотал во сне:

– Я идеальный… У меня все стороны… равны… А ты вообще звезда…

​В Отрезково время словно застыло в старой системе координат. Здесь не было ровных асфальтовых дорог – только грубые линии, процарапанные в плоскости.

​Баба Трапеция встретила внука на пороге старого деревянного Куба. Она всплеснула руками-линиями и сразу запричитала:

– Ишь чего удумал – треугольником стать! Ради девки! Да её семья вообще Эллипсы, у них ни одного угла за душой нет, покатится – не поймаешь! Твой дед Кубом был, стоял на плоскости крепко, три координаты держал! А ты? Угол себе отрезать собрался?! Ирод!

– Ба, ну то дед был Куб… – прошептал Квадрат, усаживаясь на табурет. – А я же, представь… я ведь смогу целой пирамидой стать! Это же совершенно другой уровень.

​Бабушка лишь тяжело вздохнула, но спорить не стала. Она достала из кармана тяжёлый железный ключ:

– Ладно уж, пирамида столичная. Лезь в погреб. Там, на самом дне сундука, бумаги дедовские лежат. Там и ищи свою первичность.

​Квадрат спустился в холодный, пахнущий прелой миллиметровкой подпол. В углу действительно стоял сундук. Наш герой долго перебирал пожелтевшие номера сатирического журнала «Крокодил» за 1980 год, где на карикатурах высмеивали тупые углы и нерадивых пьяных Спиралей.

​И, наконец, на самом дне зажатую между чертежами старой бани он нашёл её. Слегка пахнущую сыростью, но абсолютно законную бумагу с гербовой печатью: «Свидетельство о первичности квадратной формы».

​3

​Квадрат влетел в душный вестибюль ЗАГСа, едва не задев косяк своим свежевымытым, сияющим правым углом. Он бережно держал перед собой свидетельство, словно это была не старая, пахнущая подполом бумага, а его собственный, заново обретённый пропуск в счастливую жизнь.

​У Окошка № 4 всё так же пахло ПВА и вечностью. Пожилой Параллелограмм, казалось, даже не менял угла своего наклона со вчерашнего дня.

​– Вот! – торжествующе провозгласил Квадрат, аккуратно просовывая пожелтевший лист в узкую щель под стеклом. – Нашёл. В дедовском сундуке лежало. Всё, как вы просили, – Свидетельство о первичности формы. Теперь мы можем оформить разрешение?

​Параллелограмм повернул шею. Из-под очков на Квадрата уставились тусклые, выцветшие от чернил глаза. Чиновник вяло взял документ сухими пальцами, поднёс его почти к самому носу и замер. Время в приёмной, казалось, замедлило свой ход до полного прекращения всякого движения.

​Наконец Параллелограмм опустил бумагу на стол и поднял тяжёлый взгляд.

​– Это что? – сухо спросил он, и в его голосе проступила холодная, непреклонная плоскость.

​Квадрат растерялся. Его верхний торец слегка дрогнул.

​– В смысле? Свидетельство. Гербовая печать, подпись районного Циркуля… А что не так?

– Тут всё не так, – Параллелограмм постучал карандашом по строке. – У вас в паспорте чёрным по белому написано: «Квадрат». Так?

– Ну да, Квадрат.

— А в Свидетельстве о первичности формы что написано? Читайте.

​Квадрат прищурился, вглядываясь сквозь пыльное стекло в выцветшие чернила:

— «Настоящим подтверждается, что предъявитель сего… Квадра…» Ой. Тут буква «н» в конце. «Квадрант».

​Он нервно усмехнулся и пожал плечами:

– Ну, опечатка, наверное. Машинистка в сельсовете оступилась на клавиатуре, с кем не бывает?

– Какая опечатка? – Параллелограмм сурово сдвинул брови, отчего его верхняя грань стала пугающе горизонтальной. – У вас в свидетельстве указано совершенно иное происхождение!

​4

​Квадрат почувствовал, как у него внутри медленно оседает площадь.

​– Какое иное происхождение? Вы издеваетесь? – его голос сорвался на фальцет. – Вы видели хотя бы раз в жизни ходящие и разговаривающие участки территории? Квадрант – это же сектор на координатной плоскости, это же буквально кусок пространства, участок земли!

– Наше ведомство не занимается биологическими исследованиями, – монотонно, как заученную инструкцию, произнёс Параллелограмм. – У меня нет законных оснований отрицать обратное.

– Да перед вами Квадрат стоит! – Квадрат в отчаянии застучал рёбрами по стеклу. – Посмотрите на меня! Четыре угла, все прямые! Стороны равны! Какой я вам Квадрант?! Вы что, своими глазами не видите?

– Я вижу, – холодно парировал чиновник, даже не моргнув. – Молодой человек, я всё вижу. Но документ указывает, что вы родились другим. Визуальный осмотр не является основанием для игнорирования гербовой печати. По документам вы – четверть координатной плоскости. У меня нет полномочий трактовать орфографические расхождения в вашу пользу.

– Но это же бред! – Квадрат почти плакал. – Участки территории не ходят по инстанциям и не просят сделать из них Треугольники!

– Гражданин, я вам повторяю: согласно внутренней инструкции я не имею права принимать документы с некорректной идентификацией первичной формы.

– И что мне теперь делать? – Квадрат бессильно прислонился к холодному стеклу, чувствуя, как его идеальные углы искривляются от безысходности. – Куда мне идти?

​Параллелограмм быстро, не глядя на него, черкнул адрес на клочке серой бумаги и вытолкнул его под стекло:

– Идите в Палату Кадастрового Соответствия и Координатного Межевания. Окно № 45. Пусть они проведут экспертизу ваших границ. Если там подтвердят, что вы являетесь замкнутой физической фигурой, а не бесконечным сектором пространства, и выдадут соответствующий акт, я приму документы.

​Чиновник снова опустил очки на переносицу и сухо крикнул в пустоту коридора:

– Следующий!

​5

​Здание Палаты Кадастрового Соответствия и Координатного Межевания встретило Квадрата гулом вентиляторов и бесконечными коридорами, выкрашенными в цвет увядающей зелёнки. На дверях кабинетов висели строгие таблички с непонятными формулами.

​Окно № 45 располагалось в самом тупике коридора. За стеклом, утопая в горах папок-скоросшивателей, восседал древний, потрескавшийся пластиковый Транспортир. Его мерная шкала почти полностью стёрлась от времени, оставив лишь смутные намёки на градусы.

​– Здравствуйте, – тяжело дыша, Квадрат прижал лоб к стеклу. – Меня к вам направили из ЗАГСа. Мне нужно провести экспертизу моих границ. Написать акт, что я – Квадрат, а не Квадрант. Что я – фигура, понимаете? Плотная, замкнутая фигура!

​Транспортир даже не шевельнулся. Он медленно поднял на Квадрата одно из своих делений-глаз:

– Вы вообще соображаете, куда вы пришли? Мы не меряем.

– Как это – не меряете? – Квадрат опешил. – У вас же на вывеске написано: «Координатное межевание»!

– И что? – Транспортир издал сухой, скрипучий звук, похожий на трение пластика о наждачку. – Межевание – это фиксация данных. Мы регистрируем готовые измерения и вносим их в Единый реестр плоскостей. Чтобы мы зафиксировали ваши четыре угла, у вас на руках должен быть сертифицированный бланк замера от органов первичного контроля. У вас есть Акт геодезического сканирования плоскостных объектов?

– Нет… – Квадрат растерянно моргнул. – Я думал, вы меня померите. Вот же я, прямо перед вами! Возьмите линейку, приложите к моим сторонам!

– Гражданин! – Транспортир повысил голос на пять градусов. – Мы не занимаемся полевыми работами. Мы – архивный орган. Идите в Бюро Пространственной Сертификации. Кабинет № 312. Пусть они проведут ваше сканирование, выдадут акт, а потом приходите к нам. Следующий!

​6

​Кабинет № 312 Бюро Пространственной Сертификации оказался тесной каморкой, где пахло дешёвым растворимым кофе. За столом сидела изящная, но крайне неприступная Синусоида. Она то и дело изгибалась волнами, просматривая что-то на мониторе компьютера.

​– Пожалуйста, помогите, – Квадрат уже не говорил, а тихо умолял, прислонившись плечом к дверному косяку. – Мне просто нужен Акт сканирования сторон. В ЗАГСе говорят, что я Квадрант, то есть бесконечная территория. А мне нужно доказать, что я замкнутый Квадрат. Пожалуйста, померьте меня.

​Синусоида плавно изогнулась, окинула Квадрата равнодушным взглядом с ног до головы и вздохнула:

– Гражданин, вы читать умеете? У нас Бюро Пространственной Сертификации. Мы сертифицируем пространство. Координатную сетку. Мы не сертифицируем физические тела.

– Но как же так? – Квадрат почувствовал, как у него начинает мелко дрожать правый нижний угол. – А кто тогда сертифицирует тела?!

– Телами занимается Инспекция Плоских и Твёрдых Сущностей, – Синусоида изящно вильнула хвостом в сторону окна. – Это на другом конце города, улица Архимеда, дом 8. Идите туда. Они проведут экспертизу вашей плотности, выдадут вам Справку физического объекта, с этой справкой вы пойдёте в Межевание, они сделают акт, а потом вернётесь в ЗАГС.

– Но я же плоский! – Квадрат в отчаянии постучал себя по груди. – Я твёрдый! Послушайте, какой звук!

– Молодой человек, не устраивайте здесь сцен, – холодно отрезала Синусоида. – И вообще, у меня обеденный перерыв. Освободите помещение.

​7

​В Инспекции Плоских и Твёрдых Сущностей пахло сырым бетоном и металлической стружкой. Окно № 8, куда направили Квадрата, занимала крошечная, но невероятно плотная чёрная Точка. Она была настолько концентрированной и важной, что вокруг неё, казалось, слегка искривлялось офисное пространство.

​– Мне… мне нужна Справка физического объекта, – прошептал Квадрат, у которого от беготни по кабинетам уже гудели все четыре стороны. – Вот мои документы. Паспорт, диплом о среднем периметре… и это проклятое Свидетельство о первичности формы.

​Точка молча всосала документы своим плотным основанием. Прошла минута гробового молчания.

​– Отказано, – раздался из центра Точки резкий, вибрирующий голос.

– Почему?! – Квадрат едва не рухнул на кафельный пол.

– Инспекция Плоских и Твёрдых Сущностей сертифицирует только те объекты, которые имеют подтверждённый кадастровый статус физического тела, – безэмоционально отчеканила Точка. – А у вас что написано в Свидетельстве о первичности формы? «Квадрант».

– Ну и что?!

– Квадрант – это бесконечный сектор плоскости. Это географическая локация, ландшафтная единица. Мы не сертифицируем ландшафты. Мы не можем выдать Справку физического объекта куску территории.

– Но я не территория! – закричал Квадрат, сжимая кулаки. – Я не кусок земли! Я стою перед вами! Я занимаю ровно шестнадцать квадратных сантиметров площади!

– Гражданин Квадрант, не повышайте на меня голос, – монотонно прогудела Точка. – Визуально вы можете выглядеть как угодно. Но юридически вы – бесконечность. Мы не можем сертифицировать бесконечность, у нас бланков такого размера нет.

– И что мне делать?! Господи, да что же мне делать?!

– Идите в Палату Кадастрового Соответствия и Координатного Межевания. Пишите заявление на изменение статуса – со статуса «Территория» на статус «Объект».

– Но они меня оттуда к вам и послали! – Квадрат схватился за голову. – Они сказали, что не могут изменить статус без вашей справки!

– Уважаемый, – Точка слегка сместилась по оси, выражая крайнюю степень финала аудиенции. – У меня инструкция. Без справки они не могут, а без статуса – мы не можем. Идите в Палату Кадастрового Соответствия и решайте вопрос там. Следующий!

​8

​Квадрат понял, что одними документами дело не решить. Он вернулся в тупик коридора Палаты Кадастрового Соответствия с пакетом в руках. Возле Окна № 45 всё так же тускло светила одинокая лампа, а древний Транспортир меланхолично перекладывал с места на место стопки пожелтевших бланков.

​Квадрат глубоко вздохнул, огляделся по сторонам и решительно подошёл к стеклу. Он аккуратно, стараясь не привлекать внимания дремавшего в углу старого Треугольника-уборщика, извлёк из пакета тяжёлую, тёмную стеклянную бутылку.

​На этикетке строгим чертёжным шрифтом было выведено: «Растворитель измерительный технический. Особый. Высшей очистки».

​– Извините, – негромко постучал Квадрат ребром по стеклу.

​Транспортир нехотя поднял на него свою стёртую шкалу.

​– Молодой человек, я же вам уже сказал. Без…

– Я понимаю, – деликатно перебил Квадрат и плавно подтолкнул бутылку под стекло, прямо в щель для документов. – Но я тут подумал… Возможно, вашим шкалам требуется небольшая… профилактика? Время ведь идёт, деления стираются, точность падает. А это – уникальный состав. Швейцарская технология.

​Транспортир замер. Его старое пластиковое основание едва заметно вздрогнуло. Он скользнул взглядом по бутылке, оценивая плотность стекла и чистоту этикетки. Ровно сорок градусов. Угол солидный, проверенный временем, практически классический.

​Чиновник аккуратно придвинул бутылку ближе к себе, спрятав её за стопкой ведомостей, и его стёртая шкала, казалось, на мгновение засияла свежими делениями.

​– Хм… Действительно, – сухо кашлянул Транспортир, и в его голосе впервые проступили тёплые, едва заметные угловые интонации. – Профилактика приборам необходима. Государственная служба, знаете ли, изнашивает материал… Ладно, давайте сюда ваше дело. Чего вы там хотели? Подтвердить физическую обособленность?

– Да. Что я замкнутый объект, а не бесконечный Квадрант, – с надеждой прошептал Квадрат.

​Транспортир выдвинул ящик стола, достал плотный, хрустящий бланк с водяными знаками в виде параллельных прямых и быстро, не глядя, заполнил его каллиграфическим почерком.

​– Пишу: «По результатам визуально-инструментального зондирования установлено, что субъект обладает выраженными физическими границами, суммой внутренних углов в триста шестьдесят градусов и конечной площадью шестнадцать квадратных сантиметров. Признаков бесконечного ухода в координатную даль не обнаружено».

​Он с грохотом припечатал документ тяжёлым круглым штампом и вытолкнул его обратно Квадрату.

​– Держите, гражданин. Акт о нераспространении в пространстве. Свободны.

​9

​В ЗАГСе пахло всё тем же ПВА, но Квадрату этот запах показался почти родным. Он буквально подлетел к Окошку № 4 и с победным видом выложил на стол новенький акт вместе со старым свидетельством.

​– Всё! – выдохнул он. – Вот Акт о нераспространении. Я официально замкнут и физически обособлен. Больше никаких претензий?

​Пожилой Параллелограмм не спеша водрузил очки на свой тупой угол. Он долго читал акт, сверял водяные знаки, рассматривал штамп Транспортира на просвет и даже попробовал бумагу на ощупь. Квадрат затаил дыхание. Его верхнее ребро мелко вибрировало от напряжения.

​Наняв самую большую чернильную печать, Параллелограмм с глухим, окончательным стуком припечатал её к заявлению Квадрата.

​– Ну что ж… – скрипучим голосом произнёс он. – Бумаги в порядке. Ваша физическая замкнутость подтверждена компетентным органом. Вот ваше Разрешение на изменение геометрической формы путём усечения одной стороны.

​Квадрат заворожённо смотрел на сиреневый бланк, на котором красивым шрифтом было написано его право стать Треугольником. Он протянул руку, чтобы забрать документ, но Параллелограмм не выпускал бумагу из пальцев.

​– Минуточку, – чиновник строго посмотрел на Квадрата поверх очков. – Ознакомьтесь с правилами фиксации изменений. Согласно пункту 4.12 регламента разрешение действительно в течение трёх календарных дней. За это время вы обязаны произвести процедуру…

– Да-да, конечно, я сразу же… – закивал Квадрат.

– Не перебивайте, – сухо осадил его Параллелограмм. – После проведения процедуры усечения в течение семидесяти двух часов вы обязаны явиться в Окно № 4 лично и предоставить справку об утилизации, квитанцию об оплате пошлины и две матовые фотографии вашего нового лица формата три на четыре.

​Квадрат кивнул.

​– Да, да. Я всё понял.

– Спецификация к фото строгая, – равнодушно продолжал чиновник. – Анфас, без улыбки, одна из сторон треугольника должна располагаться строго горизонтально на белом фоне. Чтобы никаких бликов на гранях.

​Квадрат молча взял разрешение. Бумага была тёплой и слегка шершавой.

​Он аккуратно сложил сиреневый бланк вчетверо, превратив его в маленький, плотный квадратик, и опустил в карман.

​– Хорошо, – тихо сказал он. – Я понял.

– Помните, у вас только три дня, – крикнул ему вслед Параллелограмм, уже углубившись в новые бумаги.

​Квадрат вышел из душного здания ЗАГСа на залитую солнцем координатную улицу. Весенний ветер обдал его грани приятной прохладой. Он расправил свои четыре прямых угла, глубоко вдохнул всей своей плотной, замкнутой площадью и, не торопясь, пошёл прочь от ЗАГСа, твёрдо и уверенно печатая шаг по ровному асфальту.

​10

​Прошло два дня.

​Квадрат – теперь уже не совсем Квадрат – сидел на скамейке у координатного бульвара и методично перебирал папку. Справка об утилизации одной стороны, заверенная в трёх инстанциях. Квитанция об оплате пошлины – оригинал и две копии, на всякий случай. Фотографии три на четыре, анфас, без улыбки, одна сторона строго горизонтально, без бликов на гранях – переснимал дважды, потому что в первый раз тень легла не под тем углом.

​Он больше не полагался на память. Больше не говорил себе: «Да нормально прожил и так». Теперь у него была отдельная прозрачная папка для каждого возможного будущего запроса, и он знал номер каждого окошка наизусть.

​В Окне № 4 его встретил всё тот же Параллелограмм. Он долго сверял фотографию с оригиналом, щурясь и поворачивая снимок то так, то этак, потом молча поставил штамп.

​– Поздравляю, гражданин, – сухо сказал он. – Вы зарегистрированы.

​Квадрат вышел на координатную улицу уже другим. Три стороны. Три угла. Все – острые.

​Он нашёл Эллипс на той же аллее, где она когда-то произнесла своё «слишком правильный». Она скользила вдоль клумбы, лениво покачиваясь, и щурилась на солнце.

​– Привет, – сказал он. – Это я.

​Эллипс остановилась. Обвела его взглядом – от одной вершины до другой, медленно, будто прочитывая заново давно знакомый текст.

​– Привет, Квадрат. Ты всё такой же.