Хрущёв против культа

Евгений Спицын

В январе 1955 года сразу после возвращения из зимнего отпуска Н.С. Хрущёв начал подготовку к ХХ съезду. По его задумке, он должен был окончательно похоронить «коллективное руководство» и утвердить его единоличное лидерство в стране. Поэтому совершенно не случайно, что фоном подготовки стал пересмотр многих уголовных дел, напрямую связанных с «политическими репрессиями» сталинской эпохи.

Ещё в марте 1954 года на основании записки глав Генпрокуратуры, МВД, КГБ и Минюста СССР Р.А. Руденко, С.Н. Круглова, И.А. Серова и К.П. Горшенина Президиум ЦК санкционировал создание Центральной и местных комиссий «по пересмотру дел, осуждённых за «контрреволюционные преступления», содержащихся в лагерях, колониях, тюрьмах и находящихся в ссылке на поселении». Центральную комиссию возглавил Руденко, а во главе республиканских, краевых и областных комиссий встали местные прокуроры.

Причём по предложению Руденко «в целях быстрейшего завершения работы по реабилитации» был изменён прежний порядок пересмотра дел. Если раньше все дела пересматривались в Верховном суде СССР по протесту генпрокурора, то теперь эта работа была передана в руки Центральной и местных комиссий, поскольку, по мнению Руденко, прежний «порядок пересмотра дел, несомненно, усложнит эту работу и удлинит сроки её окончания». Более того, по его предложению приняли решение, что все постановления комиссий следует считать окончательными, не подлежащими отмене или новому пересмотру.

Как только Центральная комиссия приступила к работе, то, словно из рога изобилия, в ЦК КПСС полетела груда всевозможных записок об амнистии или реабилитации тысяч «невинно» осуждённых, включая руководителей и министров профашистских режимов прибалтийских государств, в том числе К. Пятса, А. Меркиса, В. Мунтерса, И. Балодиса, Ю. Урбшиса и других. По данным МВД СССР, на момент начала реабилитации в 65 исправительно-трудовых лагерях и 798 колониях содержалось 1 360 303 осуждённых, из которых 448 344 заключённых отбывали наказание «за контрреволюционные преступления», которые всей царебожно-либеральной тусовкой автоматом зачислялись в статус невинных «политзаключённых». Хотя среди этих «бедолаг», осуждённых в том числе по ст. 58‑1, 58‑3, 58‑4, 58‑6, 58‑10, 58‑12 Уголовного кодекса РСФСР и аналогичным статьям УК других республик, немалую часть составляли оуновцы, власовцы, лесные братья и прочий уголовный элемент, который никак нельзя отнести к безвинным жертвам «сталинских репрессий» и «политзаключённым».

Между тем в марте-апреле 1955 года Руденко и его заместитель, начальник Отдела по спецделам Д.Е. Салин направили в ЦК две докладные записки, из которых следует, что за прошедший с июня 1954 года период Отделом по спецделам Генпрокуратуры было рассмотрено 13 084 дел, а Центральной, республиканскими, краевыми и областными комиссиями – 237 412 дел на лиц, осуждённых за «контрреволюционные преступления», из которых были реабилитированы только 8973 (3,76%) осуждённых. Причём, что особо примечательно, наибольшее количество рассмотренных дел пришлось на УССР, где республиканская комиссия рассмотрела дела в отношении 93 223 осуждённых, из которых реабилитировали всего 848 (0,91%) человек.

Тем не менее по мере приближения съезда Хрущёв всё настойчивее требовал от членов Президиума ЦК публично осудить преступления сталинской эпохи, принять согласованное решение и представить партийному съезду доклад по этому вопросу. Надо сказать, что в исторической науке до сих пор нет единства взглядов на то, когда Хрущёв впервые поставил вопрос о подготовке своего доклада. В своих мемуарах он и А.И. Микоян утверждали, что дискуссия по этому вопросу разгорелась только в кулуарах самого съезда, то есть в середине февраля 1956 года, и долгое время именно этот миф господствовал в отечественной историографии. Однако после открытия ряда партийных архивов появились и другие точки зрения. Так, профессор Н.А. Барсуков заявил, что «предложение о проведении закрытого заседания съезда и выступлении Хрущёва с докладом «О культе личности и его последствиях» было утверждено Президиумом ЦК только 13 февраля 1956 года, накануне Пленума ЦК. Однако сам доклад «О культе личности» в отличие от Отчётного доклада ЦК не был представлен ни Президиуму, ни Пленуму, что являлось грубым нарушением партийных норм и традиций, поскольку высший партийный ареопаг утвердил доклад, «текста которого в это время не существовало» и который ещё «предстояло написать». Сам же хрущёвский доклад, видимо, из-за спешки был написан от руки карандашом на основе доклада П.Н. Поспелова «либо вечером 13‑го, либо в ночь с 13 на 14 февраля 1956 года».

Другие авторы, в частности В.П. Наумов, утверждают, что вопрос о докладе был поднят Хрущёвым ещё в конце октября 1955 года в его записке в Президиум ЦК. Правда, до января 1956 года речь шла не об отдельном докладе, а лишь о том, что вопрос о «культе личности» будет освещён в Отчётном докладе ЦК, с которым выступит Хрущёв. Наконец, ещё одна группа авторов – Р.Г. Пихоя, Ю.В. Аксютин и А.В. Пыжиков – говорит, что впервые вопрос о сталинском культе был рассмотрен на заседании Президиума ЦК 31 декабря 1955 года, где состоялась острая дискуссия о довоенных политических репрессиях. Именно там в повестку дня включили пункт: «Вопросы, связанные с реабилитацией», по итогам обсуждения которого было принято решение о роспуске «Комиссии Руденко» и о создании новой Комиссии по реабилитации в составе двух секретарей ЦК П.Н. Поспелова (глава) и А.Б. Аристова, главы ВЦСПС Н.М. Шверника и зам. председателя Комитета партийного контроля при ЦК П.К. Комарова. Было поручено детально изучить «причины возникновения массовых политических репрессий», особенно в отношении членов ЦК, избранных в его состав на XVII съезде ВКП(б) в феврале 1934 года.

Причём, ссылаясь на мемуары Микояна, ряд историков говорит, что идею создания такой комиссии Хрущёву подсказал именно он во время их личной беседы. А уже 30 января Президиум ЦК принял просто беспрецедентное Постановление «О создании партийных комиссий по пересмотру дел осуждённых, отбывающих наказание в лагерях» и поручил рабочей группе в составе самого Микояна, А.Б. Аристова, А.И. Кириченко, Н.П. Дудорова и Р.А. Руденко «разработать порядок работы» этих комиссий. В соответствии с принятым решением члены комиссий (или «тройки») были «командированы в лагеря» и от имени Президиума Верховного Совета СССР наделены правом «рассмотрения дел лиц, отбывающих наказание за преступления политического характера и должностные преступления, и решения на месте вопроса об их освобождении». Тогда же Хрущёв инициировал отставку министра внутренних дел генерал-полковника С.Н. Круглова и назначение новым главой МВД СССР его давнего подельника зав. отделом строительства ЦК Николая Дудорова.

1 февраля 1956 года состоялось очередное заседание Президиума ЦК, где впервые был поставлен вопрос «о возможности рассмотрения на ХХ съезде партии вопроса о культе личности Сталина». Правда, в ходе дискуссии В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов и Л.М. Каганович выступили против отдельного доклада, смакования темы репрессий и всячески пытались настоять на том, чтобы в Отчётном докладе ЦК была подчёркнута особая роль Сталина как «великого продолжателя дела Ленина» и строительства социализма в СССР. Их же оппоненты в лице Хрущёва, Микояна, Н.А. Булганина и М.А. Суслова выступили за подготовку отдельного доклада, который должен был поведать партии «горькую правду о сталинских репрессиях». Причем Хрущёв в своём антисталинском раже договорился до того, что «не марксист» Сталин «уничтожил партию» и стёр «всё святое, что есть в человеке», а «Ягода, наверное, чистый человек» и «Ежов, наверное, не виноват, честный человек».

9 февраля 1956 года на заседании Президиума ЦК было принято решение, что с докладом о культе будет выступать глава Комиссии Поспелов. Хотя ряд авторов (С.А. Микоян, З.Л. Серебрякова) утверждал, что в качестве возможного докладчика сам Хрущёв первоначально предложил А.В. Снегова – амнистированного троцкиста, назначенного главой Политотдела ГУЛАГа, который незадолго до этого заседания направил ему личное письмо с описанием «ужасов» сталинизма. Но его кандидатура была отклонена по требованию Кагановича.

Однако накануне открытия съезда, 13 февраля 1956 года, на последнем Пленуме ЦК старого созыва Хрущёв проинформировал его членов, что второй доклад «О культе личности» от имени ЦК, а не его Президиума, будет произнесён им, но уже после выборов нового состава ЦК и ЦРК. Подготовка хрущёвского доклада закончилась уже в ходе работы самого съезда. Судя по архивным документам, первоначальный текст, подготовленный Поспеловым и Аристовым, был направлен Хрущёву 18 февраля, но он не устроил его. На следующий день Хрущёв надиктовал текст стенографистке М.И. Захаровой, который затем двое суток он редактировал с секретарём ЦК Д.Т. Шепиловым, главой КГБ И.А. Серовым и своими помощниками Г.Т. Шуйским и В.С. Лебедевым.

23 февраля проект хрущёвского доклада был направлен членам и кандидатам в члены Президиума ЦК и секретарям ЦК, которые внесли в него ряд несущественных поправок. И в таком виде (82 листа) он и был произнесён на закрытом заседании XX съезда 25 февраля 1956 года.

Можно констатировать, что доклад Хрущёва на ХХ съезде стал в значительной мере результатом хаотичных аппаратных решений, основанных на эмоциональных импульсах и обусловленных в первую очередь стремлением инициатора доклада к абсолютной власти и созданию культа собственного имени.